Собрание Стихотворений - Страница 44
Изменить размер шрифта:
ПОСЛАНИЯ И МАДРИГАЛЫ[127]
С мольбой моей печальной и мятежной,
С доверчивой надеждой первых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
Но горек был небратский их привет.
Пушкин
I. ПАМЯТИ А. А. ВЕНКСТЕРНА[128]
Умолкнул шум блистательных пиров,
Исчезли соловьи, увяли розы,
Пришла зима, и лютые морозы
Одели мир в безжизненный покров.
Блажен, блажен, кто умер в шуме пира,
Кто до конца был пламенен и юн,
Кого пленяла Пушкинская лира,
Кто сам ее касался дивных струн.
Спокойно спи, учитель дорогой!
Пусть для толпы твой голос был негромок,
Настанет день: признательный потомок
Оценит труд, исполненный тобой.
Не вынес ты забот житейских груза, —
Поэт во всем, ты, как поэт, угас.
Что смерть тому, кого ласкала Муза,
Кто с ней вдвоем беседовал не раз?
Как вспомнить мне теперь без теплых слез
Ту ночь с тобой, в уютном кабинете?
Весь дом притих; давно уж спали дети,
И редко доносился стук колес.
Тогда был март; весенний месяц влажный
Светил сквозь тучи в небе голубом.
Ты показал мне, ласковый и важный,
Твои бумаги, старый твой альбом.
И предо мной открылся целый мир,
Скрываемый тобою так ревниво:
Я слышал стон безумного порыва,
Воскресший звук давно замолкших лир.
Как Пушкина бесценному наследью,
Молитвенно я внял стихам твоим,
И облачился кованою медью
Мой скудный стих, расплывчатый как дым.
А летнею беспечною порой
Я посещал твой сад, где рдели розы,
Твои холмы и юные березы
И светлый ключ, бегущий под горой.
Ах! только там я забывал страданья!
Там жизнь текла изящно-весела,
Как стих Козьмы Пруткова, как преданья
Лицейских дней и Царского Села.
Но сердце благородное разбил
Удар судьбы. Ты мирно спишь, усталый.
Услышь теперь привет мой запоздалый,
Я выбрал стих, который ты любил.
Моей мечте, блуждающей и сирой,
Ты дал приют, ты и никто другой…
Куда пойду с моей ненужной лирой,
Куда пойду, учитель дорогой?
1909. Август, Трубицыно
II.МАДРИГАЛ[129]
Сиянье глаз твоих звездой горит,
О нимфа нежная! Не о тебе ли
Напевы я слагал в моем апреле?
Явилась ты, и лира говорит.
Гомер, Софокл и легкий Феокрит,
Ионии кифара и свирели
Авзонии тебя согласно пели,
Цветок весны, соперница харит.
И рифмами хочу я, как венками
Нарциссов, гиацинтов, лилий, роз,
Тебя венчать, царица первых грез
О Греции, завещанной веками.
В тебе слились все краски и черты
Античной совершенной красоты.
III. В. А. ВЕНКСТЕРНУ[130]
Ты помнишь светлые недели
Прогулок легких и безделий
В дни голубые октября?
Белели рощи в тверди синей,
Дышал мороз, и падал иней,
Холмы и долы серебря.
В пустынных храминах древесных
Еще я видел ног прелестных
Благоуханные следы.
Вставал пред взором сон недавний,
И заколоченные ставни
Я воспевал на все лады.
Потом всё было бурей смято:
Отец от сына, брат от брата,
Все разбежались, кто куда.
Дымилась кровь, зияли гробы…
Что за смешенье лжи и злобы,
Какие темные года!
Ты верен был домашним ларам:
С твоим Гомером и Ронсаром
Надолго скрылся ты в глуши,
И городская опьянелость
Не тронула благую целость
Твоей классической души.
Я в общий омут был затянут,
Был опрокинут, был обманут
В моем незрелом мятеже.
И вдруг воскресло всё, что было»
И нас судьба соединила
На новом жизни рубеже.
IV.ГИАЦИНТИИ[131]
Мой нежный друг, внимавший благосклонно
Моим стихам, не оттого ли ты
Хранишь следы античной красоты,
Что предок твой — любимец Аполлона?
Из крови отрока во время оно
Пурпурные и белые цветы,
Кудрявясь, расцвели; а их черты
Вещают нам о сыне Теламона.
В Лакедемон толпами шел народ
На праздник Гиацинтий, и Эврот
Был песнями святыми оглашаем.
И из дворца, при звоне лир, к реке
Сходила в гиацинтовом венке
Елена с златокудрым Менелаем.
V. С.Н. ВЕЛИЧКИНУ[132]
Ni te plus oculis meis amarem,
Jucundissime Calve…
Catullus