Собор парижской Богоматери - Страница 289

амого знатного вельможу Бургундии, нашли мертвым вместе с его большим серым конем на лужайке среди болот.

­ Друг мой, ­ возразил король, ­ вы толкуете о битве. А тут всего-навсего мятеж. Мне стоит бровью повести, чтобы с этим покончить.

Фламандец невозмутимо ответил:

­ Возможно, государь. Но это говорит лишь о том, что час народа еще не пробил.

Гильом Рим счел нужным вмешаться:

­ Мэтр Копеноль! Вы говорите с могущественным королем.

­ Я знаю, ­ с важностью ответил чулочник.

­ Пусть он говорит, господин Рим, друг мой, ­ сказал король. ­ Я люблю такую прямоту. Мой отец Карл Седьмой говаривал, что истина занемогла. Я же думал, что она уже мертва, так и не найдя себе духовника. Мэтр Копеноль доказывает мне, что я ошибался. ­ Тут он запросто положил руку на плечо Копеноля: ­ Итак, вы говорите, мэтр Жак…

­ Я говорю, государь, что, быть может, вы и правы, но час вашего народа еще не пробил.

Людовик XI пронзительно взглянул на него:

­ А когда же, мэтр, пробьет этот час?

­ Вы услышите бой часов.

­ Каких часов?

Копеноль все с тем же невозмутимым и простоватым видом подвел короля к окну.

­ Послушайте, государь! Вот башня, вот дозорная вышка, вот пушки, вот горожане и солдаты. Когда с этой вышки понесутся звуки набата, когда загрохочут пушки, когда с адским гулом рухнет башня, когда солдаты и горожане с рычаньем бросятся друг на друга в смертельной схватке, вот тогда-то и пробьет этот час.

Лицо Людовика XI стало задумчивым и мрачным. Одно мгновение он стоял молча, затем легонько, точно оглаживая круп скакуна, похлопал рукой по толстой стене башни.

­ Ну, нет! ­ сказал он. ­ Ведь ты не так-то легко падешь, моя добрая Бастилия?

Живо обернувшись к смелому фламандцу, он спросил:

­ Вам когда-нибудь случалось видеть восстание, мэтр Жак?

­ Я сам поднимал его, ­ ответил чулочник.

­ А что же вы делали, чтобы поднять восстание?

­ Ну, это не так уж трудно! ­ ответил Копеноль, ­ можно делать на сто ладов. Во-первых, необходимо, чтобы в городе существовало недовольство. Это вещь не редкая. Потом ­ нрав жителей. Гентцы очень склонны к восстаниям. Они всегда любят наследника, а государя ­ никогда. Ну хорошо! Допустим, в одно прекрасное утро придут ко мне в лавку и скажут: «Дядюшка Копеноль! Происходит то-то и то-то, герцогиня Фландрская желает спасти своих министров, верховный судья удвоил налог на яблоневые и грушевые дички», -или что-нибудь в этом роде. Что угодно. Я тотчас же бросаю работу, выхожу из лавки на улицу и кричу: «Грабь!» В городе всегда найдется бочка с выбитым дном. Я взбираюсь на нее и громко говорю все, что придет на ум, все, что лежит на сердце. А когда ты из народа, государь, у тебя всегда что-нибудь да лежит на сердце. Ну, тут собирается народ. Кричат, бьют в набат, отобранным у солдат оружием вооружают селян, рыночные торговцы присоединяются к нам, и бунт готов! И так будет всегда, пока в поместьях будут господа, в городах -горожане, а в селениях ­ селяне.

­ Против кого же вы бунтуете? ­ спросилОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com