Снежная королева. Герда и трое бандитов - Страница 2

Через секунду на телефон приходит видео. Я тыкаю в него дрожащим пальцем.

Кадр снят будто из—за чьих—то голов, в полумраке элитного клуба. Играет тяжелый, чувственный бит. И на маленьком танцполе я вижу их. Кая. И… ее.

Она в платье цвета ледяной стужи, которое обволакивает ее зрелое, идеальное тело, как вторая кожа. Ей лет за сорок, но выглядит она на тридцать – холодная, отточенная красота. Ее светлые волосы убраны в строгую белую прическу. И она прижимается к Каю, обвивая его шею руками с длинными тонкими пальцами.

А Кай… Боже мой, Кай. Его руки лежат на ее бедрах, крепко, уверенно. Он не отталкивает ее. Он смотрит на нее сверху вниз, и в его глазах, всегда таких ясных для меня, я вижу незнакомый блеск. Опьянение? Власть? Желание?

Она медленно, как будто гипнотизируя, трется о него бедрами. Ее движения – это не танец. Это будто медленное, ритуальное соитие, только в одежде. Она прижимается к нему так плотно, что между ними не остается и просвета. Ее губы, алые, как моя умирающая роза, шепчут что—то ему на ухо. И я вижу, как он закрывает глаза, как его лицо искажает гримаса наслаждения.

Потом она откидывает голову, обнажая длинную шею, и проводит подушечкой пальца по его губам. А он… он ловит ее палец, забирает его в рот, медленно, чувственно обсасывая. Ее губы растягиваются в сладкой, победной улыбке. Она знает, что делает. Она видит его насквозь. Видит его желание, его мужскую слабость.

Она поворачивается к нему спиной, прижимаясь к его паху задом, и начинает двигаться еще более развратно, еще более откровенно. Она гладит себя по идеальным стройным бедрам, по животу, и я вижу, как ладонь Кая ложится поверх ее руки, как его пальцы впиваются в тонкую ткань платья на ее груди. Она не останавливает его. Он участвует в этом.

Телефон выпадает у меня из рук. Я не могу дышать. Комната плывет перед глазами. Это не мой Кай. Это какой—то другой человек. Человек, которого соблазнила и поглотила Снежная Королева.

Развратная старая стерва!

Я поднимаю телефон. Денис пишет мне сообщение: «Герда, ты там? Говорят, они уехали вместе. На ее виллу. Он с тех пор на связь не выходил».

Я не плачу. Слез больше нет. Есть только ледяная пустота внутри, точно такая же, какая погубила мою розу. Я смотрю на накрытый стол, на шампанское, на свое дурацкое сексуальное платье. Новый год обещал стать началом нашей любви. Но для меня он стал концом.

Я подхожу к елке, хватаю первую попавшуюся стеклянную игрушку – алое стеклянное сердечко – и с силой швыряю его в стену. Оно разбивается с оглушительным треском, рассыпаясь на тысячи острых осколков. Как мое собственное сердце. Как мои надежды.

– Кай… – шепчу я в тишину. – Что же она с тобой сделала?

Но ответа нет. Только тихий, предательский хруст снега за окном и аромат увядающей розы.

Ледяная ярость вытесняет всю боль. Я не могу сидеть сложа руки. Эта сучка, эта Снежная Королева, украла моего Кая. Она околдовала его своими чарами, и я должна его спасти!

Я лихорадочно ищу в интернете имя «Элеонора Алая». Ссылка выскакивает мгновенно: статья в глянцевом журнале о ее новом загородном особняке в сосновом бору, в сорока километрах от города. «Ледяной дворец», как его называют. Идеально. Адрес всплывает на карте. Моя цель.

Я срываю с себя дурацкое зеленое платье, символ моих разбитых надежд. Натягиваю узкие джинсы, теплый свитер, сверху накидываю свою самую теплую шубку – бабушкино норковое манто. Лицо бледное, глаза горят. Я не та девочка, которая ждет принца. Теперь я та, что идет на войну.

Выскакиваю на улицу. Поздний вечер, тридцать первого декабря. Город вымер, все сидят по домам, готовятся к празднику. Снег валит густыми хлопьями. Я поднимаю руку, и первая же попавшаяся машина с тормозит. Старая иномарка, грязная от снежной каши.

Плюхаюсь на заднее сиденье. От водителя пахнет потом, старым табаком и дешевым одеколоном.

– Куда путь держим, красавица? – сиплый голос. Он оборачивается. Взгляд мелких, заплывших глаз скользит по мне, выискивая, задерживаясь на слишком открытом, как мне сейчас кажется, вырезе свитера.

– По этому адресу, – показываю ему экран телефона, голос дрожит, но я стараюсь говорить твердо. – За город.

Он что—то бормочет себе под нос, трогается. Я смотрю в окно на мелькающие огни, пытаюсь дышать глубже. Но что—то не так. Город остается позади, но мы не едем по трассе. Мы сворачиваем на какие—то плохо освещенные улицы, потом на грунтовку, ведущую в темноту леса.

– Мы куда едем? Это не туда! – моя тревога прорывается наружу.

– Короткая дорога, детка, не кипятись, – слышится сиплый смех с водительского сиденья.

Сердце замирает. Машина резко сворачивает на заброшенную стройплощадку, заваленную снегом и строительным мусором, и глохнет. Фары гаснут. Тишину нарушает только завывание ветра и мое собственное прерывистое дыхание.

– Выходи, поговорить надо, – его голос становится грубым, властным.

Дверь с моей стороны распахивается. Он стоит снаружи, массивный, от него несет той же вонью, что и из салона. Его лицо искажено похотливой ухмылкой.

– Деньги? Я заплачу! Берите все! – я пытаюсь всучить ему кошелек.

– Не в деньгах дело, красотка. Новый год на носу, а я один. Скучно. Скоротаем время с пользой.

Его рука хватает меня, я чувствую грубую силу, которая с легкостью выдёргивает меня из авто. Он прижимает меня к холодному металлу двери, своим телом придавливая меня. Его колено резко раздвигает мои ноги. Я чувствую жесткую ткань его штанов, давление его бедер. Его дыхание, горячее и смрадное, обдает мое лицо.

– Не… не надо… – мой голос – это жалкий шепот, который улетает вместе с порывами ледяного ветра.

– Тихо, все будет хорошо, – он рычит мне прямо в ухо, и его свободная рука скользит под мою шубку, к груди, сжимая ее через свитер. Грубо, по—хозяйски.

Он торопливо расстёгивает свои брюки, доставая из них что—то противное, продолговатое, красного оттенка, похожее на сырую сосиску, на что я не могу смотреть без отвращения…

Я замираю от ужаса. Это та самая близость, которой я ждала от Кая? Эта грязь, этот страх? Слезы застилают глаза. Я пытаюсь вырваться, но он слишком силен. Его пальцы уже тянутся к застежке на моих джинсах…

Внезапно пространство заливает ослепительный белый свет. Рев мотора. Резкий скрежет тормозов. Рядом с нами, взметая снежную пыль, останавливается огромный черный джип, похожий на танк.

Сиплый таксист отпускает меня, как ошпаренный. Я, вся дрожа, прислоняюсь к машине, не в силах пошевелиться.

Дверь джипа открывается. Из нее выходит тень. Нет, не тень. Гора. Огромный мужчина в длинном черном пальто, наброшенном на плечи поверх дорогого костюма. Его лицо скрывает тень, но я вижу квадратный подбородок, твердый, как гранит. Он движется молниеносно. Один резкий удар – и таксист с воем хватается за живот и падает в снег.

– Убирайся, пока жив, – голос спасителя низкий, холодный, как сталь. В нем нет ни капли эмоций. Только приказ.

Таксист, хрипя и держась за свой пах, пулей вскакивает в свою машину и с визгом шин уносится прочь.

Я остаюсь одна с этим незнакомцем. Он медленно поворачивается ко мне. Свет фар джипа выхватывает его лицо. Он не молод, ему за тридцать, но не больше сорока. Черные, коротко стриженные волосы, пронизывающий взгляд холодных серых глаз. Лицо со шрамом на щеке, от него исходит такая первобытная, животная сила, от которой у меня перехватывает дыхание. Он – сама опасность, воплощенная в плоти.

– Ты в порядке? – его голос по—прежнему безжизненный, но теперь он звучит громче.

Я могу только кивать, судорожно сглатывая ком в горле. Мои пальцы бессознательно поправляют свитер, пытаясь прикрыть грудь.

И вот тогда он смотрит на меня. По—настоящему смотрит. Его взгляд скользит сверху вниз, медленно, оценивающе. Он изучает мое бледное, испуганное лицо, разметавшиеся волосы, очертания моего тела под одеждой. Это не взгляд спасителя. Это взгляд охотника, который нашел редкого, прекрасного зверя. Он рассматривает меня, как товар. И странное дело – в этом взгляде нет унижения. Есть лишь чистая, неприкрытая мощь. Альфа—самец, видящий свою добычу.