Снежная королева. Герда и трое бандитов - Страница 1

– Герда, ты любишь меня? – Кай смотрит на меня с такой любовью и такой мукой во взгляде, что у меня разрывается сердце от боли.

Он больше не может ждать, он же мужчина. Я должна дать ему то, что он просит.

– Конечно, Кай, ты же знаешь, – улыбаюсь я через силу. – Ты и сам это прекрасно знаешь. У меня нет никого ближе тебя…

– Тогда почему ты хочешь, чтобы мы стали по—настоящему близки, как мужчина и женщина? – его губы в такой опасной близости от моих, что у меня начинает кружиться голова. – Мне надоело называть тебя младшей сестрёнкой. Ты же сама знаешь, что это не так. Мы – не настоящие брат и сестра.

– Да, я знаю, Кай, – его дыхание обжигает мою кожу.

Я провела столько мучительных жарких ночей, желая этого и одновременно стыдясь.

Нас ведь вырастила бабушка, когда наши родители погибли…

Она всегда говорила нам, что мы – брат и сестра. Должны защищать и любить друг друга. Поддерживать. И так всё наше детство. Пока мы не выросли и не поняли, что у нас разные родители. Мы всего лишь – сводные.

Бабушки уже нет как год. Мне уже восемнадцать. Но отчего я тогда так смертельно боюсь того, что Кай станет моим первым мужчиной?

Я ведь сама до безумия хочу этого!

Вот и сейчас моё тело стонет, ноет, наливает странной пряной тяжестью внизу животика… Я не знаю, что это такое…

Руки Кая уже ложатся мне на талию, прижимают к себе, и я чувствую сталь его тела. Его твёрдого пресса…

И что—то ещё… Упругая твёрдость, что—то упирается мне прямо в живот.

– Ты видишь, как я хочу тебя? Как он хочет тебя? – хрипло шепчет мне Кай, и я замечаю, как заволокло пеленой желания его взгляд.

Он берёт, не спрашивая, мою ладонь и кладёт на свою ширинку.

Я одёргиваю руку, словно я только—то что обожглась о пылающие угли. Но ведь я и на самом деле только что дотронулась до чего—то такого же горячего.

– нет, не убирай её. Потрогай, прошу, – снова возвращает мою руку на место Кай, и я повинуюсь.

Осторожно провожу по ткани и чувствую, как что—то живое и трепещущее отзывается на моё прикосновение.

– Я больше не могу ждать, любимая, – с хриплым стоном шепчет Кай. – Я ведь мужчина. И мне уже двадцать один год. Ты понимаешь это? – его тёмно—синие, как арктический лёд, глаза, смотрят на меня, прожигают мне душу.

Я даже не сразу замечаю, что его ловкие руки уже задрали подол моего халатика, и теперь его тонкие нежные пальцы оттягивают край ластовицы моих трусиков…

Которые все промокли насквозь.

Я вспыхиваю от стыда: он сейчас заметит это! И я отстраняюсь от него.

– Зачем ты сопротивляешься, Герда? Зачем ты мучаешь меня?! Ты же сама хочешь этого, я же вижу, – искушает меня мой сводный брат, и мягкий пушистый снег кружится за окном.

– Хорошо, любимый! – выдыхаю я.

И тело Кая наваливается тут же на меня, не даёт вздохнуть.

Он пахнет зимним морозным днём и сладким миндалём. А ещё чем—то терпким, пряным, незнакомым.

Он пахнет мужчиной, которого я не знаю.

Его тело наваливается на меня. придавливает к дивану, и руки уже уверенно и жадно раздвигают мои ноги.

– Подожди, Кай! – кричу я.

– Что ещё, любимая? – его взгляд затуманен, он весь дрожит от нетерпения.

– Я стану твоей. Дай мне только время. Пожалуйста, – умоляю я его. – всего лишь до Нового года! Обещаю, в Новый год я наконец—то стану твоей. Ты будешь моим первым, – умоляю я своего любимого Кая.

– Ну хорошо. Раз так. До Нового года, так до Нового года, – резко отстраняется он от меня, смотрит куда—то отрешённым взглядом сквозь. – Тогда я пойду.

– Не уходи! – невольно вырывается у меня. – Останься!

– Остаться?! – с горькой усмешкой отвечает Кай. – Как брат с сестрой? Спать с тобой рядом? Слушать твоё дыхание, ощущать твой аромат и не иметь возможности даже притронуться к тебе?! Нет уж, я тебе не мальчишка! Тогда, до Нового года! – уже направляется он к входной двери, хлопает ею, и оставляет после себя в моей душе зимнюю дикую стужу…

Почему я не дала ему то, что он хотел?! Какая я дура! Но уже поздно.

Он не отвечает на мои сообщения, и мне остаётся ждать только Нового года, когда я наконец—то сделаю для него в постели всё, что он только пожелает…

Мое сердце колотится где-то в горле, отбивая сумасшедший ритм. Тридцать первое декабря. Сегодня тот самый день. Сегодня вечером Кай станет моим первым мужчиной, а я… Я наконец—то перестану быть девочкой.

Я перебираю свое самое откровенное белье, купленное тайком неделю назад. Черные кружева, такие тонкие, что кажутся паутинкой на коже. Я представляю, как его пальцы будут скользить по ним, как эти кружева будут мешать ему больше, чем защищать меня. Я вспоминаю рассказы подруг, их смущенные, но гордые шепотки о первом разе. О боли, которая быстро проходит, о странной жгучей пустоте внутри, которая тут же заполняется теплом и нежностью. О том, как тело будто распахивается навстречу, становясь влажным, мягким и бесконечно податливым центром вселенной. Я сжимаю белье в руках, и по моему телу пробегает мелкая дрожь предвкушения.

Одеваю свое лучшее платье – темно—зеленое, как хвоя на нашей елке, облегающее, с разрезом до самого бедра. Я хочу, чтобы он сходил с ума, глядя на меня. Хочу, чтобы ему было так же тяжело ждать, как и мне сейчас.

В квартире пахнет хвоей, мандаринами и, конечно же, оливье. Я старательно, как бабушка учила, нарезала всё кубиками, заправила майонезом. Рядом стоит селедка под шубой – Каю больше всего нравится этот салат. И уже остывший холодец. И бутылка шампанского «Золотая балка», я специально спросила у продавца в магазине, что сейчас модно пить у молодёжи.

Ну вот. Все готово. Как в самой настоящей семье.

Я зажигаю гирлянды на елке, смотрю в окно. Уже стемнело, снег кружится в свете фонарей. Город замер в предновогоднем ожидании. А я жду Кая. Жду, пока мои ладони не становятся влажными, а сердце не начинает ныть тревогой.

Его нет. Пять часов… шесть… семь…

Он никогда не опаздывал. Даже когда злился на меня. Я посылаю ему сообщение: «Где ты? Я жду». Сообщение не доставлено. Я звоню. Абонент недоступен.

В горле встает комок. Может, он все же обиделся? Решил, что я снова его дразню? Но я же пообещала! Сегодня все будет по—другому.

Я подхожу к подоконнику, чтобы отвлечься, и застываю в ужасе. Моя алая роза, которая еще утром гордо красовалась в горшке, которая всегда расцветает зимой, и которая досталась в наследство от бабушки, теперь поникла. Нежно—алые лепестки почернели по краям, безжизненно свисая. Как будто какой—то мороз прошелся по ней, не снаружи, а изнутри.

Словно чья—то безжизненная ледяная ладонь скользит вдоль моего позвоночника.

Не в силах больше терпеть, я лихорадочно листаю контакты в телефоне. Денис. Его друг. Они работают в одной компании.

Набираю его номер:

– Денис, привет, это Герда. Извини за беспокойство… Кстати, с наступающим! Ты не видел Кая? Он должен был быть у меня, но его телефон не отвечает, – стараюсь говорить весело и непринуждённо, но боюсь, что голос выдаёт моё беспокойство.

На той стороне телефонной трубки пауза. Слишком затянувшаяся:

– Герда… Эмм… Кай вчера был на корпоративе. Ну, ты знаешь, у нас шикарный офис, все серьезно.

– И что? Он там напился и спит где—то? – Я пытаюсь шутить, но голос срывается.

– Не совсем… Элеонора Алая, наш президент, она… уделила ему особое внимание. Все заметили. Ее все у нас Снежной Королевой. Так вот, они вчера… очень сблизились.

Мир сужается до размеров экрана телефона.

– Что значит «сблизились»? – слышу я свой собственный, словно чужой голос.

– Держись, Герда. Я тебе скину кое—что. Но ты не ведись, может, это просто игра.