Смерть Вазир-Мухтара - Страница 62

ыло спокойствие, презрения или высокомерия на нем никакого не было. В зале сидели уже свободно, курили чубуки, и Чернышев с Левашевым расстегнули мундиры. Левашов, маленький, в выпуклом жилете, с веселым лицом, говорил о хозяине дома. Сухозанет в это время отозвал тестя в угол и разводил руками, он оправдывался в чем-то. Толстый старый князь слушал его с заметным принуждением и поглядывал рассеянно на канапе - там сидели старики: Опперман и Депрерадович. Левашов говорил, обводя всех значительным взглядом. - Наш хозяин молодеет, он вспомнил старые привычки. Сегодняшний обед тому доказательством: sans dames (1). - --------------------------------------(1) Без дам (фр.). Засмеялись. Сухозанет был выскочка, его двигала по службе жена, княжна Белосельская-Белозерская. В свете говорили о нем и то и се, а главным образом, о странных привычках его молодости. Но Сухезанет уже верхним чутьем почуял, что смех неспроста, упустил старого князя и присоединился к компании. Старик присел в кресло и зажевал губами. В углу шел громкий спор между Депрерадовичем и стариком Опперманом. Опперман удивлялся военному счастью Паскевича. - С шестью тысячами инфантерии, двумя кавалерии и несколькими орудиями разбить всю армию, воля ваша, это хорошее дело. Депрерадович сказал громко, как говорят глухие, на всю залу: - Но ведь Мадатов разбил перед тем весь авангард, десять тысяч Аббаса-Мирзы и ничего почти не потерял людьми, при Елисаветполе. Бенкендорф посмотрел на генерала, сощурясь: - Генерал Мадатов мало мог повлиять на эту победу. - Артиллерия, артиллерия решила, - крикнул туда Сухозанет. В это время князь Белосельский спросил равнодушно Чернышева: - Уже вступили, граф, в свои владения? Чернышев побагровел. Он запутал в дело о бунте своего двоюродного брата, сам судил его и упек в каторгу, чтобы завладеть громадным родовым майоратом, но дело как-то запуталось, кузен на каторгу пошел, а майорат все не давался в руки. На минуту замолчали. Странные люди окружали Грибоедова, со странными людьми он сегодня обедал и улыбался им. Суетливый хозяин, Сухозанет, был простой литовец. Постный и рябой вид его напоминал серые интендантские склады, провинциальный плац, ученье. Два с лишним года назад, в день четырнадцатого декабря, он командовал артиллерией на Сенатской площади, и пятнадцатого декабря оказался генерал-адъютантом. Левашов, Чернышев и Бенкендорф были судьи. Они допрашивали и судили бунтовщиков. Два года назад, в унылом здании Главного Штаба Левашов протягивал допросный лист арестованному коллежскому советнику Грибоедову для подписи. Коллежский советник Грибоедов, может быть, был членом Общества; Тогда Левашов был бледен, и рот его был брезглив, теперь этот рот был мокрый от вина и улыбался. Они сидели рядом. А напротив был Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, человек простой и крепкий, с такими жесткими густыми баками, словно они были из мехового магазина. Этот человек рассказывал грубые, но веселые анекдоты. Он распоряжался тому два с лишним года, летом, на кронверке ПетропавловскойОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com