Смерть Петра - Страница 76

обно было окнами во двор строить?! Кто определил, что коли рукава кафтана до полу, только тогда и есть истинно русский наряд?! Отчего икону можно было писать лишь так, как начали при Владимире? За что глаза художникам жгли, коли они по-своему рисовали?! А ведь те мастера в божьи очи близко заглядывали, потому как им от него талант даден?! Кто определил истинно русское и православное? «Четьи Минеи»?! «Домострой»? Так он хуже лондонского Тауэру, нет от него людям ни в чем свободы маневра! А как обо всем этом рассказывать рыбакам, господи?! Как объяснить им, что чужое – коли оно хорошее – лучше своего плохого, и нет зазору в этом самим себе признаться! Воистину, кто стоит на месте, тот пятится вспять, ибо все вещи в труде, и реки текут, а моря не переполняются! «Фрола Скобеева» б издать, чтоб в каждый город дошло, во многия домы! А где типографий взять? Сатиры б старые напечатать на наши кожемякины суды, на думных дьяков, на тьму! Ведь русские же писали, не голландцы! Тех и не пускали тогда к нам на порог, свое блюли».

– Какую песню любите петь? – спросил Петр артельного, который по-прежнему стоял подле, желая уследить государево желанье.

– К радости или в грусти?

– А сейчас тебе каково?

– Сейчас – странно, – ответил артельный.

– Отчего?

– Государь – как учат нас – свят, то есть далек, а он, вишь ты, прост, оттого как близок.

– И – плохо это?

Артельный повторил убежденно:

– Странно.

Петр откинул голову, словно загривок болел к смене погоды, запел неожиданно тонко:
Коль дождусь я веселы вёдра, Дней красных, Коли явится милость с небес ясных!Ни с каких сторон света не видно, Ненастье, Нету надежды, бедно, ох да бедно, мое счастье!

Артельный подхватил песню, повел низким, грудным голосом:
Нет, ох-хо, нет света, не ви-идно, Ненастье!Нет надежды!Нету…Бедно ты, наше счастье…

Петр тронул ботфортом пламя, спросил:

– Кто слова сложил, известно?

– Люди, – ответил Пашутка. – Они все наши боли на слова ложат, кто ж еще.

– Не люди, но человек! А имя ему Феофан Прокопович. Запомни сие, Павел сын Павла…

Поднявшись, – как всегда резко, словно бы толкнули, – Петр вернулся к коляске, легко вспрыгнул на свое место, сказал Суворову:

– Едем к слуге Мишке – время.

Суворов тронул было коня, но государь остановил его, поманил артельного, спросил ласково:

– А ну, скажи мне, старый, коли дал бы я тебе право взять в казне али под ссуду денег и дело начать, а с дела мне откуп платить, много б тебе стало легче жить?

– Этого нельзя, – убежденно ответил артельный.

– Отчего?

– От веку. Я ж не барин, я по приказу живу.

– Ну и коли все ж позволю?

Артельный улыбнулся кроткой, застенчивой улыбкой и ответил тихо:

– Да разве поверят, государь? Решат – шутишь.

– У тебя к чему лежит сердце? К тому, чтоб приказали тебе? Или чтоб сам свое дело ставил?

Артельный ответил:

– Ты хоть молодых не тревожь, государь! Они ж твое слово передадут другим, а их за это – на дыбу!

– Я это мое слово печатно изложу и повелюОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com