Смерть Брежнева - Страница 2

Стас. Волынец начнет слюной брызгать, факт.

Арканя. Слышали, как у него вставная челюсть щелкает, когда он орет? Щелкунчик!

Жэка. И что нам делать? Шататься по институту, прятаться? Нет, это унизительно. В аудитории, по крайней мере, всегда найдутся свободные места.

Арканя. Слушай, он прав.

Жэка. Минута позора и два часа отдыха, есть разница? Обратите внимание, Леонид Ильич смотрит на вас, как на дерьмо. Вам должно быть совестно.

Арканя. Прости нас, вождь.

Стас. Чингачгук Большой Змей.

Жэка. Предводитель команчей.

Арканя. Красное Яйцо.

Жэка. Леон Большие Брови.

Стас. Арканя, дай фломастер.

Арканя. Зачем?

Стас. Ну дай, дай на пять сек. (Взяв фломастер, разрисовывает портрет.)

Арканя. Что ты делаешь?

Жэка. В самом деле, Стас, по-моему, это лишнее. Пошли.

Стас. Идите, я сейчас. Я догоню.

Жэка с Арканей уходят. Стас продолжает заниматься «творчеством».

Отец Стаса в спортивном костюме сидит в кресле с журналом, читает. Слышно, как открылась дверь в квартиру.

Отец. Люся, ты?

Входит Мать Стаса в пальто, с полной авоськой.

Подожди, помогу.

Мать. Сиди, я сама. Извини, пришлось задержаться. Инвентаризация.

Отец. Я так и понял.

Мать (уходит на кухню, возвращается). Петя, я там баночку болгарских огурчиков принесла, паштет из свинины…

Отец. Излишки?

Мать. Да. Только между нами.

Отец. Это уж само собой.

Мать.…компот-ассорти, шпроты… Не трогайте, пожалуйста. На день рожденья хотела приберечь. Все-таки гости будут.

Отец. За меня можешь быть спокойна. А вот нашего балбеса, думаю, стоит предупредить персонально. Сожрет и не спросит.

Мать. Еще не приходил?

Отец. Загулял где-то.

Мать. Как у тебя на работе? Все в порядке?

Отец. Нормально. План по полугодию перевыполнили.

Мать. Уже какой, второй раз подряд?

Отец. Да. Растем и ввысь, и вширь.

Мать. И ты все еще начальник цеха? Петя, я не знаю, кто там у вас растет…

Отец. Люся, я считаю, нужно просто добросовестно делать дело. Где бы ты ни находился.

Мать. Кто ж спорит. Но все же, Петь…

Отец. Все, хватит. Молчок.

Мать. Что читаешь?

Отец. «Иностранку» кто-то на подоконнике в подъезде бросил. Ну я и поднял. Чего добру пропадать.

Мать, сняв пальто, идет в прихожую.

Сижу, читаю роман. Кэндзабуро Оэ. «Объяли меня воды до души моей…» Японский писатель, гуманист.

Мать (войдя, переодевается в домашнюю одежду). Веселовские, представляешь, «Жигули» купили, новая модель. Галка королевой себя чувствует. Ходит, как павлиниха, хвост распушила.

Отец. А старую куда дели?

Мать. Не знаю, продавать, наверное, будут. Петя, когда мы наконец накопим на средство передвижения? Надоело в автобусах давиться.

Отец. Терпение. Как только – так сразу. Денежка на книжку капает. Главное, никому не завидовать.

Мать. Кто завидует, я? Было б чему.

Отец. Нам ведь тоже при желании можно позавидовать. Чешская стенка, финские раковины на кухне и в ванной… Гараж в кооперативе…

Мать. Пустой.

Отец. Люся, это временно. Все будет. Будет у нас своя маленькая черная «Волга».

Мать. На маленькую я не согласна.

Отец. Нормальная будет. Как надо. Черт! Девять!

Мать. Что-то хотел?

Отец. Международные новости нужно срочно посмотреть. (Включает телевизор.)

Слышны позывные программы «Время», затем голос диктора.

В ФРГ канцлер сменился. Сейчас на месте Гельмута Шмидта Гельмут Коль. Какой у них будет политический курс, одному богу известно. У них ведь и без того постоянное напряжение с ГДР.

Мать. Поужинаешь со мной?

Отец. Позже, не сейчас.

Мать скрывается на кухне. Хлопает входная дверь.

Станислав?

Входит Стас. Швырнув сумку на диван, устало плюхается в кресло.

Добрый вечер.

Стас. Угу.

Отец. Приходишь все позже и позже. Как дела?

Стас. Нормально.

Отец. Как успехи в институте?

Стас. Сойдет. Пожрать что-нибудь есть?

Отец. Для тебя это самое актуальное?

Стас. Мать на кухне?

Отец. Недавно пришла, устала.

Стас поднимается, берет сумку.

Ты к себе?

Стас. Пойду поваляюсь малость.

Отец. А то посидел бы, посмотрел новости. Интересно ведь, что в мире творится.

Стас. Некогда.

Отец. Стой. Тебя что, совсем ничего не интересует? Ни международная обстановка, ни положение в стране…

Стас. Почему? Интересует.

Отец. Что? Пожрать и поспать? Что за вегетативное существование? Как у древесного гриба. Самому не противно?

Стас. Па, я не готов к серьезным разговорам. Мигрень начинается.

Отец. Молодец, сынок, так и продолжай. Далеко пойдешь.

Сын уходит в свою комнату, Отец продолжает смотреть телевизор.

За партами студенты. Среди них Стас, Арканя, Жэка. Напротив стоит Мурзик, зачитывает реферат.

Мурзик. Итак, начну с обстановки в Испании.

Арканя. Валяй. Гони гусей.

Мурзик. Все, наверное, знают, что на днях в этой стране на парламентских выборах к победе пришла Социалистическая рабочая партия.

Арканя. Само собой, все в курсе. (Смотрит на присутствующих.) Или я ошибаюсь?

Мурзик. Гутник, прекрати паясничать. После победы социалистов большинством голосов премьер-министром страны был избран Фелипе Гонсалес. Фелипе Гонсалес Маркес – выходец из семьи со средним достатком. С успехом окончил Севильский университет, после чего долгое время работал адвокатом, защищая в суде в основном права простых рабочих.

Жэка. Что же было с непростыми рабочими? Оставались бесправны?

Мурзик. С тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года Гонсалес – член Испанской социалистической рабочей партии. Надо отметить, что на тот момент партия вынуждена была скрываться в подполье.

Используя линейку как катапульту, Арканя запускает в Мурзика жеванной бумагой.

Кто плюнул?! Кому делать нефиг?! Хотите, чтобы я пожаловался?!

Арканя. Кому? Фелипе Гонсалесу Маркесу?

Дверь открывается, заглядывает Ректор. Студенты поднимаются в знак почтения.

Ректор. У вас политинформация?

Мурзик. Докладываю о положении в Испании. А кто-то в это время плюется бумажками!

Ректор. Понятно. Москалев, будьте добры, можно вас на минуту?

Стас. Зачем?

Мурзик. Москалев, к тебе обращается ректор института. Прояви уважение.

Стас (Мурзику, тихо). Заглохни.

Ректор. Пройдемте в мой кабинет, с вами хотят побеседовать.

Стас. Кто?

Ректор. Пройдемте, увидите. (Мурзику.) Продолжайте.

Мурзик. Спасибо, Геннадий Юрьевич. Итак, о политической обстановке в Испании. Надо заметить, что Фелипе Гонсалес относится к числу так называемых политиков-реформаторов. Под его давлением Социалистическая партия Испании вынуждена была отказаться от идеологии марксизма. Что лично я, со своей стороны, считаю крайне недопустимым.

Стас и Ректор уходят.

За столом Сотрудник КГБ. Перед ним чайник, пара чашек, сахар, а также папка с личным делом, которую он листает. Рядом Стас.