Слово шамана - Страница 122

из седла, Сергей Михайлович увидел стремительно приближающуюся землю, прикрыл глаза, и его тело в третий раз пронзила боль, от которой перехватило дыхание, и он ненадолго лишился чувств.

Но вскоре сознание прояснилось – боярин разглядел за переломанными стеблями травы искаженное мукой лицо татарина. Похоже, пройдя сквозь шею коня, рогатина достала-таки и до всадника. Храмцов попытался встать и добить басурманина, но при попытке шелохнуться тело отозвалось такой резью в боку, что он оставил всякие попытки двигаться. Татарин тоже громко захрипел, затих. Так и остались смертные враги лежать, глядя в лицо друг другу.

В эти мгновения над их головами продолжалась осознаваемая по звону стали и натужному дыханию жестокая сеча. Разменяв в первой стычке четверых витязей на пятерых нехристей, наследник славного княжеского рода Никита Одоевский рубился сразу с двумя басурманами, и почти проигрывал – но только “почти”. Вражеские сабли уже несколько раз звякали по его бахтерцу, но тот, с Божьей помощью, держался. Зато боярские удары прорубали татарские халаты до живой плоти, и получившие по несколько порезов нукеры морщились от боли и быстро уставали. Оружный смерд Храмцова Семен отбивался от третьего уцелевшего татарина, подставляя под удары сабли свой щит, уже порубленный сверху почти на ладонь, и время от времени взмахивал кистенем, норовя захлестнуть им за щит татарский. Другой смерд пытался справиться с молодым, непривычным к сшибкам мерином, скакавшим на месте, как взбесившийся заяц. Четвертый, потерявший коня, пытался поймать скакуна своего барина.

– Ну же, ну, – попадавшие на броню удары ощущались кожей даже сквозь поддоспешник. Никита Одоевский, заметив, что они стали совсем слабыми, решил рискнуть, дал шпоры коню, заставив его привстать и прыгнуть вперед, и обрушился на одного из противников. Сумев отбить первый удар, второго степняк не выдержал, и клинок раскроил ему голову.

Одновременно татарская сабля в очередной раз проскрежетала боярину по спине – и опять не пробила. Круто развернувшись, Одоевский одним движением снес басурманину голову, перерубив оба свисающих с шапки перед ушами лисьих хвоста, и устремился на помощь смерду. Но тому наконец-то повезло: захлестнувший край татарского щита грузик врезался в ключицу, и у степняка сразу повисла правая рука. Его оставалось только обезоружить и связать.

– Ну, жив Сергей Михайлович? – услышал Храмцов над собой заботливый голос и увидел озабоченно склонившегося Семена.

– Больно, – прошептал он слабым голосом.

– Сейчас, барин, сейчас... – смерд набил в рваную рану большие пучки сушеного болотного мха, прикрыл сверху чистой тряпицей, потом, чтобы не выпало, перетянул все ремнем и осторожно поднял его в седло: – Усидишь, барин, или привязать? Хочешь, на спину положу?

– Усижу... – к боярину Храмцову пришла уверенность в том, что теперь он выживет, а вместе с нею – прибавилось новых сил.

Семен наклонился к хрипящему татарину, перерезал ему горло, перевернул на спину, снял пояс, ощупалОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com