Слова: сказанные и прочитанные - Страница 10

В сущности, история развития философской мысли это история иллюзии познания, которая всегда была на грани игры. Игры «в серьёз» и откровенного шутовства. Да и в «серьёз» её воспринимали лишь те, кто был лишён чувства юмора и к миру и, в особенности, к себе. Игра в «серьёз» проводилась на основе рациональности Аристотелевой логики с конечной целью выявления единых правил игры. Эти попытки порой достигали накала высокой трагедии. Но параллельно, в тени, следовала маргинальная тенденция, начиная с греческих софистов, которая исподтишка наносила свои неприятные удары иголкой. Логика либо позволяла доказать «всё», что угодно, либо обнаруживала свою несостоятельность (апории).

А значит, все попытки поиска абсолютной истины – это не к чему не обязывающие разглагольствования. «Но если Александру угодно быть богом, пусть будет так». Если людям нужна тряпичная кукла под названием «философия», пусть с ней играют.

ХХ век полностью воспринял эту установку. Фрейд, Кьеркегор, Хайдеггер, Гуссерль, Сартр. Делёз, Фуко, в сущности, каждый, по своему, её реализовали. Игра со смыслами, а, точнее, с отсутствием смыслов – витрина новейшей философии. Сопровождаемая аналогичными явлениями в искусстве, она отражает особенности состояния современной общественной мысли и мысли вообще.

Уход в поиски смысла произнесённого, толкования символов, в сущности, есть уход от признания мира как такового и, в первую очередь, признание своего бессилия оказать на него какое-либо прямое или косвенное действие. Изучение мира подменяется исследованием случайностей символики его представления в сознании случайной представительности одного из биологического подвидов этого мира.

Отсюда и «ускользание» и «применение к исходным обстоятельствам». Проще всего, объявить его «безумным», «неистинным», а своё внутреннее «Бытие» как «истинное» (или могущее стать «истинным»). Любопытным образом здесь сходятся и буддизм, и экзистенциализм, и феноменология и христианство и т. д.

Гидродинамическая аналогия представления времени как текущего потока (событий) есть и на Западе и на Востоке – от Гераклит и Дао до Делёза. Но в уравнениях гидродинамики время само выступает как неустранимая переменная – условие существования меняющегося потока. Т. е. аналогия хватает сама себя «за хвост».

Кстати: Дао – это принципиально динамическая пустота (хаос). Возможно, аналог – вакуум? Шуньята – статическая пустота.

Разложение общества часто начинается с разложения его искусства. Как правило, на маргинальном уровне возникает течение, противостоящее «официальному» искусству, стоящему на охране стабильности общества, и опирающееся на социальные круги, видящие в нём возможность укрепления своих позиций. В новых условиях «мятежное искусство» становится номинирующим, «лицом общества», выполнив своего рода «социальный заказ», часто неосознаваемый его исполнителями.

Это состояние «распада» и в новых условиях поддерживается соответствующими методами социального управления, создавая иллюзии «плюрализма ценностей».

Предметом философии становится окончательно спекулятивные построения на темы структур смыслов и отсутствия таковых.

Вспоминается: «Все критяне – лгуны». (Эпименид). Эпименид был критянином. А философы с их утверждениями о бессмысленности смыслов слов?

Мы выучили все возможные ответы, но мы не ведаем, в чём состоит вопрос? /А. Маклиш/.

А может быть, мы просто боимся это сделать?

Ранее отвечали на вопросы, содержащие в себе ответы. Теперь мы не пытаемся строить замкнутые системы дедуктивного типа, но пытаемся уйти от фактов жизни, не втискивая их в заранее заданную жесткую установку. В результате мы получаем набор интерпретаций, которые каждый может использовать по своему произволу. В этом и состоит «свобода мыслей»? Но часто она реализуется в «свободе воли».

Наша субъективная деятельность всегда, в конце концов, есть проекция прежней, «вещной», деятельности (не обязательно только нашей) – объективных реалий прежнего существования (материального и духовного) на будущее через переживаемое настоящее, сначала субъективное, а затем и объективное, когда будущее становится прошлым.

Историческое время обычно пульсирующее, со случайными точками отсчёта: в Индии – кальпы (периодическое), в китайских хроника по девизам правлений императоров, в Европе – от рожд. Христова, в революционные эпохи во Франции и России – от даты революций.

Название «Новый Завет» – признание включённости нового движения в «большой сюжет» израильского нарратива (Н. Т. Райт).

Христос приобщил индивидуальное «Я» человека к Абсолюту Бога. Причём это приобщение осуществлялось на индивидуальной основе. Затем «Я» Христа было перенесено отцами церкви на мирян в лице их общины. Апостолы (миряне) приобщились к божественному «Я» лишь после его смерти, после снисхождения на них Св. Духа (напоминает «духа предков», вселяющегося в потомков после смерти предков.). О духовной общности Христа в его человеческом образе с апостолами и с другими верующими до его смерти ничего не известно. Св. Дух снизошел к неофитам лишь после смерти Христа. Т. е. Христос действовал в качестве пророка или Мессии.

Вообще, при жизни Христа вопрос об индивидуальном «спасении» иудеев даже не возникал в смысле снисхождении на них божественной благодати, а, следовательно, о созвучии их души с божественным началом. Достаточно было «любви» к Христу. И лишь по его смерти дух Божий посетил сначала апостолов (Богородицу?), а затем и других уверовавших. (Ещё раз: см. о духах предков вселяющихся в потомках после смерти предков.)

Наука – рациональное постижение своего «Я» (в качестве постигающего окружающий мир) через постигаемый окружающий мир, поскольку признаётся постижимым только через «Я» наблюдателя. В этом смысле, она есть субъект-объектное отношение, но через субъективизацию объективного посредника.

Философия всегда имела в виду человека родового, даже в самых индивидуалистических теориях. В последних всегда подчёркивалась всеобщность допущений любого рода, декларируемых как сугубо индивидуальных и неповторимых, к любому человеку. В противном случае они сводились к медицинским технологиям.

Экзистенциализм, по существу, лишь добавил элитарность индивида, допустив эту элитарность в качестве умозрительной всеобщности, не задаваясь вопросом о реальности этого допущения. Но между возможностью и долженствованием как всегда непреодолимая пропасть. Человечество не может состоять их элитарных экзистенциалов. Почти по Эффелю: «Там Бог! Здесь Бог! Везде Бог! Кто же это выдержит!?» В результате: удобная позиция элитарного индивидуализма при фактическом утопизме с претензией на всеобщность.

Беда православия в том, что оно до сих пор ищет Бога в человеке, а человечество давно идёт по пути поиска человека в Боге.

Основной методологический принцип философии: «Познаваемое не выше познающего (с включением во всеобщее). Предметом её при этом является изучение динамики соотношения между сущностями, осуществляющие изучаемое взаимодействие.

Философия относится к дисциплинам, в основе которых лежит исходный круг понятий, определяемый принципиально неполным образом. Т. е. в основе любого понятия лежит набор элементов нечётного множества смыслов. В сущности, сам метод введения понятий есть порядок ограничения этого множества смыслов. Отсюда, установление «подлинного смысла» понятий является прерогативой конкретного исследователя, выделяющего своё «личное» подмножество этого понятия, образующее «персональное» понятийное поле (Платон, Гераклита, Канта, Гегеля и т. д.). Набор исходных понятийных множеств, по существу, остаётся неизменным на протяжении истории всего человечества. Собственно говоря, поэтому мы и имеем саму «историю человечества». Тем самым, проблема поиска «истины» в философии ставится изначально некорректно. Её в философии не может быть принципиально. Если она и есть, то её местонахождение за собственно философским кругом понятий. Не говоря о том, что сам вопрос о существовании не имеет доказательств. Это вопрос веры. На долю философии остаётся только «игра со смыслами», чем она, в сущности, и занимается.