Слишком много привидений - Страница 12

Именно возле этого памятника таксист меня и высадил, поскольку половина площади перед зданием ипподрома была забита легковыми машинами.

Выбравшись из такси, я окинул взглядом памятник. Бронзовый командарм мрачно восседал на изуверски выхолощенном животном и грозил миру обнажённой шашкой. То ли собирался мстить за издевательства над любимым конём, то ли всё окружающее в целом ему не нравилось. Существовало поверье, что если долго стоять и смотреть на памятник, то он на мгновение может предстать перед глазами в первозданном виде. То есть, блистая отполированной бронзой конских гениталий. И если такое случится, в этот день тебе сказочно повезёт в тотализатор.

Сказочное везение мне было край как необходимо, однако стоять и пялиться на памятник до зелёных веников в глазах времени не было. Лишь минуту позволил себе посмотреть, но ничего не померещилось.

Возле входа на ипподром я купил у чумазого босоногого мальчишки программку состязаний и отошёл в сторонку от скопившейся толпы, чтобы ознакомиться с регламентом и попытаться самостоятельно разобраться, что здесь к чему и по чём. В программке значилось три заезда в бегах и пять скачек (чем бега отличаются от скачек, я, честно говоря, не понял). Скачка на Большой приз города значилась последней, и в ней участвовало восемь лошадей. Были перечислены имена лошадей, возраст, масть, их хозяева, фамилии конников и жокеев. В этом я более-менее разобрался, но вот как ставить ставки не понял. Такой же тёмный лес, как и масть лошадей. Как не знал я, чем отличается буланая лошадь от саврасой, так точно не мог понять, что представляет собой ставка на пару, экспресс, или тройной экспресс.

Я поманил пальцем чумазого мальчишку с программками и, посулив два доллара, попросил посвятить в азы конного спорта. Парнишка честно отработал деньги. Понятно, с пелёнок у ипподрома крутится, явно будущий завсегдатай.

Оказывается, что в бегах участвуют рысаки с наездниками в качалках, а в скачках – лошади чистокровных пород с жокеями верхом. Ставить на пару – это на двух лошадей, авось кто-нибудь из них придёт первой, экспресс – на двух первых лошадей с указанием конкретных мест. Тройной экспресс – на трёх лошадей. Ставки на фаворитов дают небольшой выигрыш – десять к одиннадцати, двадцать к двадцати одному, зато, поставив на аутсайдера, можно выиграть целое состояние, если, конечно, он неожиданно придёт первым.

– А где делают ставки? – задал я наиболее интересующий меня вопрос.

– В левом крыле на первом этаже, – с готовностью сообщил парнишка и в ожидании обещанного вознаграждения уставился на меня требовательным взглядом.

Сунув ему в руку два доллара, я снова открыл программку. Среди явных аутсайдеров на Большой приз значился конь-трёхлетка с претенциозным именем Аристотель. Естественно, нечего мыслителю не своим делом заниматься. Ставки на него были один к шестидесяти. Поставить, что ли, на него?

Я прислушался к внутреннему голосу. Внутренний голос молчал.

– Эй, мужик…

Кто-то тронул меня за локоть.

Я обернулся. Передо мной стоял приземистый небритый мужчина неопределённого возраста в помятой серой рубашке, потёртых кожаных галифе и сапогах для верховой езды. Вероятно, конюх, поскольку в столь затрапезном виде ни до жокея, ни до наездника он не дотягивал. Перебрасывая из угла в угол рта папиросу, он оценивающим взглядом окидывал мою фигуру.

– В чём дело?

– В первый раз на ипподроме? – развязно поинтересовался он.

– Да.

– Решил счастья попытать?

На этот раз уже я смерил его взглядом. Доверия небритый коротышка не внушал. Наоборот.

– Посмотрим… – осторожно сказал я, пожав плечами.

– Слышь, мужик, дело есть, – понизил голос коротышка. – Давай, в сторонку отойдём…

Он подхватил меня под локоть и попытался куда-то увлечь. Однако я стоял непоколебимо.

– Говори здесь, или проваливай, – грубо осадил его напор. Такие типы иного тона не понимают.

Коротышка недовольно огляделся. У входа на ипподром толпился народ, мимо нас то и дело проходили люди, а чужие уши его явно не устраивали. И всё же коротышка решился.

– Верняк есть, – доверительно зашептал он, косясь по сторонам. – В третьем заезде. Поставишь, в большом наваре будешь. Но выигрыш пополам.

Я снова прислушался к внутреннему голосу. Может, это именно тот самый шанс? Голос упорно молчал.

– А почему сам не ставишь?

Коротышка страдальчески вздохнул.

– Нельзя мне… Работаю здесь. Узнают, уволят.

Это было похоже на правду, если бы глубоко в зрачках у него не плескалась еле уловимая мольба. На кидалу коротышка не походил, но доверия по-прежнему не вызывал. К тому же внутренний голос упорно молчал. Никак не реагировал.

– Значит, я буду рисковать своими деньгами, а ты только выигрышем?

– Да ничем ты ни рискуешь! – с жаром зашептал коротышка, неверно поняв меня. Вероятно, подумал, что клиент заглотнул наживку, и осталось только подсечь, что бы тот, как окунь, затрепыхался на крючке. – Верняк, говорю тебе! Всё заранее подстроено…

– Ищи дураков, – отрезал я и развернулся, чтобы уйти.

На мгновение коротышка оторопел, но тут же снова схватил меня за рукав.

– Ну хоть на бутылку дай… – заканючил он.

Я рассмеялся и, не оборачиваясь, отрицательно мотнул головой. Теперь стала понятна природа мольбы в его зрачках.

– Чтобы тебе здесь всё состояние промотать! – услышал я вслед.

Моё «состояние» на настоящий момент оценивалось в сто восемьдесят долларов (десятку «подарил» на мыло и лампочки, ещё столько же пришлось выложить таксисту за быструю езду) и, чтобы его промотать, не обязательно идти на ипподром. Зайдя в букмекерский зал, я снова раскрыл программку и прикинул свои шансы. Ни одна ставка на мои деньги не давала нужной суммы, кроме ставки на Аристотеля. Надо было рисковать, хотя внутренний голос продолжал упорно молчать. Вот так всегда – когда нужно, не дозовёшься… А «прорезывается» в самый неподходящий момент, как с господином Популенковым.

Обменяв в обменном пункте сто пятьдесят долларов на рубли, я протянул деньги в окошко букмекеру.

– На Аристотеля.

Лысый розовощёкий букмекер поперхнулся и уставился на меня изумлённым взглядом поверх очков.

– Вы… серьёзно? – осторожно спросил он.

– А что, это большие деньги? – буркнул я.

– В общем-то, нет, – согласился букмекер. – У меня и по тысяче долларов ставят… Но на фаворитов.

– И выигрывают потом мизерные суммы, – скривился я и с бравадой добавил: – Либо пан, либо пропал!

Букмекер вздохнул, пожал плечами.

– Народу сейчас пропадает много. И господа, и все прочие… – философски заметил он, подавая мне квитанцию. – Желаю удачи.

Трудно было разобрать, сочувственная или язвительная улыбка играет у него на губах и какого рода удачу он мне желает. В «пропадании», что ли?

Не успел я отойти от окошка букмекера, как меня остановил весьма благообразный старичок. Этакий интеллигент застойных времён: с палочкой, в сандалиях, парусиновых брюках и белой косоворотке.

– Простите, молодой человек, вы здесь новичок? – вежливо поинтересовался он.

– Да. А в чём дело? – спросил я, пряча квитанцию в карман.

– Не могли бы вы сообщить, – дрожа морщинистыми щеками, попросил он, – на какую лошадь поставили? Говорят, новичкам везёт…

Прозрачные глаза старичка слезились, руки, опиравшиеся на палку, дрожали. На кидалу он был ещё менее похож, чем коротышка в галифе, а по фасону рубашки и брюк можно было судить, что жизнь у него отнюдь не сладкая. Видимо, как и я, решил на ипподроме попытать счастья.

– Отчего же не сообщить? – улыбнулся я. – Ставьте на Аристотеля в последней скачке. – И добавил, вспомнив реплику коротышки: – Верняк!

Старичок на мгновение оторопел, затем обидчиво поджал губы.

– Нет уж, благодарю покорно…

Определённо решил, что я его разыгрываю. Похоже, счастье он пытал здесь давно, чуть ли не с юности.

– Напрасно. Жалеть будете.