Слезы лотоса - Страница 8

Однажды, в редкую минуту уединения, Эгмонт забрел в самый дальний уголок сада и там наткнулся на странную находку. В глубокой яме за кустом благоухающих магнолий увидел юноша гору человеческих мумий. Ссохшиеся до самых костей и обескровленные, они были небрежно свалены на задворках призрачного замка. Будто кто-то, выпив все жизненные соки из людей, не оставив больше ни капли, выбросил их, как старые, бесполезные чаши, как никому не нужную утварь. Выцветшие от времени бархатные камзолы и шляпы с перьями, шелковые шаровары и украшенные драгоценными камнями сабли, царственные короны и скипетры, массивные золотые цепи и отороченные мехами плащи, боевые ордена и сундуки с золотом, кожаные сапоги и расшитые серебром чалмы, атласные ленты и не побежденные в боях мечи, грозные шлемы и стальные латы – все это покоилось в одной общей могиле со своими когда-то сильными и влиятельными владельцами.

– Кто это? – удивился Эгмонт.

– Призраки прошлого, – вдруг услышал он голос Люции; ничуть не смутившись, она небрежно взмахнула головой.

– Но почему они здесь?! – недоумевал юноша.

– Им было хорошо так же, как и тебе сейчас, – томно улыбнулась она. – Иди ко мне, любимый, – сладко поманила его к себе красавица.

– Но… – все еще не мог оторвать взгляда от останков Эгмонт.

– Никаких «но», – прошептала дева и, обвив его своей белой рукой, страстно поцеловала в губы.

И графский сын, тут же позабыв о страшной находке, как зачарованный, вновь погрузился в головокружительный любовный дурман.

Прошло еще несколько дней. Как-то ранним утром, когда очаровательная искусительница призрачного замка еще спала в тени шатров, Эгмонт решил освежиться в озере. Он заплыл далеко, на самую его середину, и оказался в окружении вечноцветущих лотосов. Молочный туман мягко стелился по воде, бледно-розовые лепестки цветов чуть колыхались от ветра, чарующая музыка плавно плыла по воздуху, и ароматные благоухания сада, как всегда, блаженно дурманили душу. Эгмонт закрыл глаза, подставив лицо солнцу, и, распластавшись по прозрачной зеркальной глади, погрузился в сладостные думы о прекрасной Люции.

– Вспомни меня, вспомни, – вдруг послышалось рядом.

Юноша оглянулся, но ничего, кроме лотосов, не увидел.

«Странно, – подумал он, – это, наверное, мне почудилось».

И только Эгмонт вновь было собрался предаться мечтам о сказочной деве, как услышал:

– Вспомни меня, вспомни.

Да, да! Это шептал цветок. Эгмонт подплыл к нему ближе. Нежный лотос бился в воде, словно пойманная в сети рыба, протягивая к нему свои розовые лепестки.

– Вспомни Азель, вспомни! – кричал он.

«Азель!!!» – словно молнией ударило в сердце юного графа.

И он вспомнил все!

– Сколько же времени я пробыл в замке?! – ужаснулся графский сын. – Милая, милая Азель, я должен разыскать тебя! – и он, осторожно сорвав цветок, вышел на берег.

Навстречу ему с бокалом холодного искрящегося вина, плавно покачивая округлыми, соблазнительными бедрами, шла хозяйка призрачного замка.

– Доброе утро, любимый, – таинственно улыбнулась она.

– Я загостился у тебя, – отбросил в сторону бокал Эгмонт. – Мне нужно найти мою невесту.

И он решительно направился к выходу из замка.

– Постой! – крикнула ему вслед Люция.

Эгмонт оглянулся.

– Ты оказался сильней моих чар, графский сын. Еще никому и никогда не удавалось покинуть этот замок. Всевластные короли и юные принцы, седовласые маркизы и мужественные бароны, важные графы и мудрые герцоги, могущественные шейхи и хитрые султаны, отважные рыцари и непобедимые воины – все остались здесь навсегда. Что ж, – усмехнулась Люция. – Твоя любовь достойна уважения. Я отпускаю тебя и буду с тобой честна. Я обещала разыскать твою невесту, и мне известно, где она.

– Где же моя Азель?! – воскликнул Эгмонт.

Хозяйка замка взмахнула рукой, и к нему на плечо села синичка.

– Я видела Азель, видела, – защебетала птичка. – Ее похитил Огненный рыцарь. Его замок на Огненной горе, за большим лесом, рядом с Лазурной бухтой. Она в темнице, в темнице, в темнице.

– Спасибо тебе, милая птичка, – поблагодарил синичку графский сын и, оседлав коня, поскакал на поиски любимой.

Эгмонт несся во весь дух. Солнце, едва поспевая за ним, бешено кружилось по небосводу. День сменял ночь, ночь – день, а юный граф, не зная ни сна, ни отдыха, все мчался и мчался к Огненной горе, думая только лишь о своей невесте.

Азель в плену у Огненного рыцаря! Даже сама мысль об этом приводила его в ужас.

– Я спасу, вырву тебя из его страшных огненных лап. Ты только держись, любимая, я скоро приеду за тобой, – еще крепче прижимал Эгмонт к своей груди цветок, а лотос в ответ согревал его своим теплом.

Огненный рыцарь! О нем ходило много разных легенд и домыслов. Одни считали, что он приводит в леса и дома пожары, другие говорили, что Огненный рыцарь – слуга самого дьявола и его главный прислужник на Земле, третьи уверяли, что, где бы он ни появился, там обязательно начинаются войны и разные распри. Но все сходились на том, что встреча с ним не сулила ничего хорошего ни животному, ни человеку. Еще никому и никогда не удавалось выбраться живым из его огненных кровожадных рук.

– Что мне какие-то Огненные рыцари, если речь идет о любимой. И пусть это будет хоть сам сатана, меня не остановит никто на всем белом свете. Лишь бы только Азель всегда была рядом, была рядом со мной, – твердил себе Эгмонт, все подстегивая и подстегивая коня.

Вот проезжие дороги закончились, и путь ему всей своей первозданной мощью перегородил Большой лес. Юноша спешился и вошел в дремучую чащу. Деревья сердито заскрипели и сомкнулись за ним непроходимой стеной. Вековые сосны накренились частоколом, не пропуская вперед странника. Столетние ели протянули к нему свои корявые развесистые лапы. Кусты терновника ощетинили колючие ветви. Дух леса недовольно загудел, рассерженный дерзким вторжением чужака. Где-то вдалеке заухал филин, предупреждая о нежданном госте. Совсем близко зарычала рысь, готовая к молниеносному прыжку. И громовым раскатом проревел медведь, почуяв запах легкой добычи. Но Эгмонт упорно шел к своей цели, продираясь сквозь глухие заросли. Шаг за шагом углублялся он в лесные дебри, прорубая себе дорогу остро заточенным топором. Мысли об Азель закалили его дух железной – нет – булатной твердостью и несгибаемым упорством. Его тело покрылось бесчувственным к любым ударам судьбы щитом, а страстное желание увидеть и обнять любимую гнало вперед, не останавливая ни перед какими преградами.

– Я найду тебя, Азель. Еще немного, и мы будем опять вместе. Дождись меня, любимая, – разговаривал он с цветком.

И тот благодарно источал мягкий, согревающий душу свет.

Грозные стражники леса, способные одним ударом лапы уложить на месте любого исполина, а сильными клыками разорвать на куски самого могучего кабана, ощущая великую мощь его духа и неодолимую, бесстрашную решимость, напряженно наблюдали за ним из-за кустов и с верхушек деревьев, не смея приблизиться даже в минуты его короткого чуткого сна. Их зоркие цепкие глаза неотступно сопровождали его повсюду, вспыхивая в ночи яркими, светящимися огнями.

Шел уже третий день великого перехода через Большой лес. Медленно, но верно приближался Эгмонт к Огненной горе. Как-то в полдень присел он отдохнуть у лесного ручья. Юноша разжег костер, наловил на дне раков, набрал малины и кедровых орехов и только было собрался пообедать лесными трофеями, как заметил в воде удава. Огромная двухметровая змея тихо и незаметно подплывала к мышонку, мирно сидящему на берегу. Маленький серый зверек с большим белым пятном на лбу с аппетитом грыз колосок, даже не подозревая о нависшей над ним смертельной опасности. Жалко стало Эгмонту бедолагу. И только хитрый хищник раскрыл над ним свою страшную пасть, желая проглотить добычу целиком, как острый нож Эгмонта одним махом отрубил ему голову. Мышонок пискнул и юркнул под корягу, наблюдая из укрытия за своим неожиданным спасителем. Юный граф улыбнулся ему, пожурив за беспечность и, приготовив из удава вкусное жаркое, как следует подкрепился, чтобы продолжить дальше свой путь.