Слезы лотоса - Страница 7
– Ты всегда будешь рядом, – погладил он нежные розовые лепестки цветка и поспешно выехал за дубовые ворота замка.
– Гав, гав, гав, – услышал Эгмонт знакомый лай за спиной.
Он обернулся. На подвесном мосту стоял его любимый пес.
– Ты вышел проводить меня, Барс, – спешился юный граф и приласкал собаку. – Не грусти, я уезжаю ненадолго. Вот найду Азель и вернусь. Не скучай тут без меня.
Пес потерся лохматой мордой о его сильные руки, преданно взглянул на хозяина, и в его глазах была невыносимая тоска.
– Прощай, Барс, – вскочил в седло юный граф. – Остаешься дома за главного. – И, бросив последний взгляд на родовое гнездо, он помчался на поиски любимой.
Две недели скакал Эгмонт, переезжая из одного графства в другое. Кого только ни встретил он на дорогах! Пестрая, разношерстная публика бродила по земле, мечтая поймать за хвост птицу удачи. Бродячие артисты и шуты, факиры и заклинатели змей, слепые певцы и музыканты, гадалки и колдуны, цыгане и знахарки, мошенники всех мастей и воры, нищие и попрошайки перекочевывали с одной ярмарки на другую. Одинокие путники и бродяги искали возможность заработать кусок хлеба. Торговцы и целые купеческие караваны, груженные заморскими диковинками, переходили из города в город, из замка в замок, надеясь сорвать приличный куш. Землепашцы и ремесленники везли в базарные дни на рынки свои товары. Вооруженные до зубов отряды королевских стражников собирали для опустевшей казны дань на приписанных землях. Закованные в латы рыцари искали возможность скрестить копья на рыцарских турнирах со своими извечными соперниками. Легкие на подъем лесные охотники шли по следу свирепого кабана или быстроногой лани. Беглые крестьяне и просто шалые люди прятались от закона, перебегая из графства в графство. Странствующие монахи и богомольцы путешествовали по святым местам, поклоняясь святыням. Но девушки с персиковой кожей и иссиня-черными, как вороново крыло, волосами никто из них не встречал.
Так проходили дни за днями. Упорно и настойчиво разыскивал Эгмонт Азель, расспрашивая о ней каждого встречного. Уже давно закончились знакомые ему места. Остались позади близкие и далекие графства соседей, где он всегда мог рассчитывать на дружескую поддержку, горячий ужин и кров. Теперь его окружали невиданные доселе, неизвестные, полные разных опасностей и неожиданностей земли.
Как-то на рассвете графский сын увидел вдалеке замок. В утренней прохладной дымке, окрашенный ярко-алой зарей, среди густых лесов и голубых рек казался тот замок чудесным видением. Он словно был соткан из грез, прозрачных и едва уловимых, все время куда-то ускользающих. Вот видишь его тонкие, летящие ввысь башни и стройные колонны, украшенные диковинной резьбой, подъемный мост и входные ворота, расписанные тончайшим кружевом, – и вдруг подул ветер, и волшебное наваждение исчезло, будто его никогда и не было, а на месте замка зашелестел своими кронами лес.
– Что за чудеса! – протер глаза Эгмонт.
В ту же секунду прямо из воздуха замок возник вновь. А потом, словно по мановению волшебной палочки, пропал опять, растворившись призрачным туманом над просыпающейся землей.
Графский сын пришпорил коня и поскакал к удивительному видению. Еще издали услышал он музыку – тихую, зовущую и такую волнующую. Она доносилась прямо из сердца замка. Вернее, нет – эта музыка и была самим замком. Она заполняла собой все, околдовывая и маня, и от нее уже невозможно было оторваться. Как зачарованный, подъехал Эгмонт к радушно распахнутым воротам и, оставив коня, вошел в сад.
Его окружило море цветов – дивных, волшебных и сказочно прекрасных. Цветы эти были везде. Они стелились по земле, собираясь в удивительные узоры и закручиваясь в немыслимые спирали. Свешивались пестрыми гирляндами с беседок и подвесных мостов. Обвивали цветными змеями шелковые шатры и гамаки, гигантские качели и ажурные арки. Переплетались между собой в вышине, образуя чудесный купол, или просто светились яркими одноцветными пятнами в разных уголках сада. Аромат от них стоял такой, что от счастья кружилась голова! Цветочные кольца окружали всевозможные фонтаны, которых здесь было великое множество. Только вместо струй холодной ключевой воды из них извергалось, словно из бездны, море дурманящего душу вина. В небольших озерцах среди кувшинок, лотосов и сальвиний плавали диковинные рыбы. На зеленых лужайках лежали пушистые ковры с множеством мягких подушечек. Между ними стояли подносы с различными яствами: кувшины с вином и вазы с фруктами, чаши с шоколадом и мороженым, всевозможные торты и заморские сладости… Даже солнце здесь светило по-особенному: мягче, теплей, приветливей, чем за стенами этого удивительного замка.
И вот Эгмонт увидел деву. Хрупкая и легкая, как лепесток розы, шла она, улыбаясь, ему навстречу, окруженная светящейся золотистой дымкой. Теплый ветерок развивал полы ее тонкого облегающего платья, обнажая округлые формы упругого молодого тела. Белокурые локоны стелились по земле, словно фата непорочной невесты. Огромные черные глаза источали таинственный, притягательный свет, а белая, как первый снег, кожа манила свежестью невинной юности.
– Я давно ждала тебя, Эгмонт, – приблизилась к нему дева.
– Кто ты, о прекрасное творение? – изумленно спросил он.
– Я Люция, хозяйка призрачного замка.
– Откуда ты знаешь мое имя? – удивился Эгмонт.
– Мне ведомо многое, графский сын, – загадочно улыбнулась дева.
– А почему твой замок призрачный?
– Он открывается не всем, а только тому, кому я захочу, – взглянула она на него. Взглянула так, что Эгмонт сразу же утонул в омуте ее бездонных черных глаз. – Что же привело тебя в мои края?
– Я ищу свою невесту.
– Вот как? – усмехнулась дива.
– Да, мою невесту зовут Азель!
– Хорошо, – задумалась хозяйка замка, – я помогу тебе ее разыскать.
– Но как?! Ты знаешь, где она? – воскликнул Эгмонт.
– Пока нет, но скоро я это узнаю. Сараки-ико! – вдруг издала она звонкий, пронзительный крик.
Лес загудел, заволновался, зашелестел листвой, и тысячи птиц слетелись на зов хозяйки призрачного замка.
громогласно пропела Люция.
Чижи и стрижи, вороны и перепелки, орлы и синицы, дятлы и воробьи, совы и филины, иволги и жаворонки загалдели, зашумели и дружной говорливой стаей разлетелись в разные стороны.
– Как ты смогла приручить всех этих птиц?! – поразился Эгмонт.
– Мне известны многие тайны, – налила она ему полный бокал искрящегося на солнце вина.
Юный граф отпил несколько глотков, и в ту же секунду сладостный дурман стал медленно обволакивать юношу.
– Тебе надо отдохнуть, ты утомлен, – одарила его красавица колдовской улыбкой. – Заходи в мой шатер.
– Я свеж и бодр! – попытался сбросить наваждение Эгмонт.
Но где там! Янтарное, чуть терпкое вино мягко разливалось по измученному от долгой дороги телу. Голова кружилась от дивных красот сада и медовых запахов цветов. Тихая чарующая музыка приятно ласкала слух, а неземная красота юной искусительницы завораживала и притягивала своей соблазнительной прелестью.
– Что это? – заметила Люция у Эгмонта лотос.
– Это цветок нашей с Азель любви, – как сквозь сон, проговорил он.
– Цветок устал и хочет пить, – отпустила дева лотос в озеро, где уже росло несколько таких же цветов.
– Но лотос должен быть всегда со мной, – потянулся к нему юный граф.
– Так будет лучше, – обвила его шею тонкими обнаженными руками Люция.
Обвила и поцеловала. Поцеловала так страстно, что Эгмонт сразу же забыл обо всем на свете, растворившись в ее сладостных нежных объятиях…
И потекла река времени. Все дни и ночи напролет проводил графский сын в любовных утехах с прелестной хозяйкой призрачного замка. Янтарное вино лилось рекой, волшебная музыка не смолкала ни на минуту, цветочный сад источал свои чудесные ароматы. Все воспоминания о прошлом были стерты. Азель, отец, друзья, родной дом, его прежняя жизнь остались где-то в глубоком колодце памяти. И только образ прекрасной Люции постоянно стоял перед глазами. Он заполонял собой все, оплетая юношу сладострастными цепями. Эгмонт похудел и осунулся, состарившись лет на двадцать, обворожительная же чаровница, наоборот, день ото дня становилась все краше и свежее, распускаясь, словно чудесный бутон волшебного цветка.