Слезы лотоса - Страница 5

Юный граф скакал во весь опор. Придорожная пыль разлеталась серыми брызгами из-под копыт разгоряченного гонкой коня. Высокие ели провожали его молчаливыми взглядами, чуть шелестя зелеными кронами. Когда он мчался мимо бескрайних полей подсолнечника, огромные желтые шапки подсолнухов поворачивались вслед за ним и сочувственно кивали. Черные дрозды шумной, говорливой тучей неотступно следовали рядом, то поднимаясь ввысь, к самым облакам, то стелясь плотным пологом совсем низко над землей.

Первые гости начали уже встречаться ему на пути. Пышные, нарядные экипажи важно следовали в замок, привлекая всеобщее внимание. «Я! Я богаче всех! Наш род самый древний!» – вызывающе кричали они, выпятив вперед свои покрытые золотом и серебром бока. Но Эгмонт не замечал их. Стрелой, выпущенной из лука, проносился он мимо заносчивых родовых регалий и стальных рыцарей, тонких ароматов духов и лакейских фраков, поджарых лошадей и соболиных мехов, оставляя за собой лишь завесу придорожной пыли. Юный граф искал только одну карету. Ту самую, что могла положить конец всему этому странному и непонятному недоразумению.

И вот за поворотом Эгмонт заметил многочисленный эскорт герцога Освенского. Длинной вереницей гордо и величаво продвигался он к графскому замку. Впереди ехала охрана герцога. Грозные воины, в ножнах которых поблескивали остро заточенные сабли, а за спинами виднелись внушительных размеров колчаны и луки, зорко и неотступно, не хуже востроглазых орлов, оглядывали окрестности. От их внимательных взглядов не ускользала ни единая мелочь: ни довольное покряхтывание медведя в малиннике за рекой, ни жужжание притаившейся в траве пчелы, ни игра шаловливых лисят в кустах смородины под откосом. Времена тогда были смутные, неспокойные. По лесам и дорогам в поисках легкой наживы шастали полчища бродяг и разбойничьи шайки, без разбору нападавшие как на конных, так и на пеших путников. Их не останавливали ни звания, ни титулы, ни ранги, а только лишь крепкий кулак да стальной меч. И ни один уважающий себя дворянин не пускался в долгое и опасное путешествие без охраны вооруженных до зубов всадников. За стражами порядка следовала герцогская карета. Она разительно отличалась от экипажей других гостей своей простотой и непритязательностью. Только фамильный герб указывал на высокое положение ее владельца. Герцог не любил привлекать к себе лишнего внимания. Он никогда не кичился своими деньгами и положением в обществе и всегда выглядел строго, но в тоже время изысканно и элегантно. Другое дело – кареты его супруги и дочерей. Вот уж где в полной мере можно было судить о модах и увлечениях светских дам того времени! Тяжелый золотой каркас и мягкие шелковые подушечки, персидские ковры и сундуки из слоновой кости, украшенная драгоценными камнями сбруя лошадей и расшитые золотом ливреи лакеев, да еще шлейф дивных запахов ароматических масел, долго стелившийся по запыленной проселочной дороге и смешивавшийся с медовым ароматом луговых трав и едким запахом полыни. Празднества в те времена обычно затягивались на несколько дней, и поэтому герцог вез с собой многочисленную прислугу. Торжественный эскорт завершал конный отряд, бдительно охранявший всю процессию.

Сбавив шаг, юный граф стал медленно приближаться к герцогу Освенскому.

– Ваша светлость, – учтиво обратился он.

– Сэр Эгмонт? – удивился тот. – Вот уж не ожидал вас здесь встретить.

– Я решил совершить небольшую прогулку и самолично проводить вас в замок, – беззаботно улыбнулся Эгмонт.

– Что ж, похвально, – усмехнулся герцог. – В таком случае присоединяйтесь к нам.

Графский сын поклонился и приблизился к карете Лауры.

– Добрый день, леди Лаура. Как вам дорога? – приветствовал он старшую дочь герцога.

– Жарко, солнце сильно печет, сэр Эгмонт, – мило улыбнулась девушка.

– Осталось потерпеть немного. В нашем замке вас ждет прохладный сад с орхидеями, фруктовый лед и холодный лимонад.

– Ваш лимонад всегда восхитителен, сэр Эгмонт. Особенно мятный. Я мечтаю о нем всю дорогу, – засмеялась Лаура.

– Леди Лаура, – стал серьезным Эгмонт. – Мне нужно с вами поговорить.

– Ох, не пугайте меня, сэр Эгмонт, – притворно прикрылась веером девушка. – К чему этот официальный тон. У вас сегодня день рождения, а это значит, что вы должны быть веселы и беззаботны.

– Мне не до шуток, леди Лаура. За завтраком отец объявил мне, что мы с вами помолвлены.

– Я знаю это, сэр Эгмонт, – ничуть не смутилась она, – но смотрю, что вы сильно встревожены этим известием.

– Я не просто встревожен. Я убит.

– Вот как? – кокетливо улыбнулась дочь герцога. – Может быть, я не нравлюсь вам?

– Вы прекрасно знаете, леди Лаура, что нравитесь, но только как друг. Вы не можете стать моей женой.

– Почему же? По-моему, мы прекрасная пара.

– Давайте сразу на чистоту, леди Лаура. Я люблю другую, – честно признался Эгмонт.

– Так что ж? – усмехнулась девушка. – Я тоже не без греха.

– Но я не могу жениться на вас.

– Ах, бросьте, сэр Эгмонт. Любовные интрижки браку не помеха. Их еще будет и у вас, и меня немало. Главное, что мы подходим друг другу. Наши роды влиятельны и дружны, и, породнившись, мы составим большую силу. Тем более что мой кузен, наследный принц Эскринский слаб здоровьем и не сегодня завтра отойдет в мир иной, и тогда наследовать корону будет мой муж, то есть вы. Вы же не прочь стать королем в недалеком будущем?

– Я никогда не думал об этом, леди Лаура. Но даже ради такой власти я не откажусь от своей любви, – с жаром ответил юноша.

– Вы сейчас слишком взволнованы, сэр Эгмонт. Остыньте. В общем, я не вижу никаких препятствий для нашего брака. По-моему, все складывается как нельзя лучше.

– То есть вы не станете противиться нашей свадьбе?

– Конечно, нет. Я уже давно мечтаю выпорхнуть из родительского гнезда, – воскликнула юная кокетка.

– И это ваше окончательное решение?

– Да, – твердо ответила девушка.

– Что ж, тогда мне остается только откланяться, леди Лаура, – поклонился Эгмонт и, пришпорив коня, поскакал в замок.

– До вечера, сэр Эгмонт, – крикнула ему вслед Лаура.

– Все, Азель, закончилась твоя любовь с графским сыном, – влетела в дом подруги раскрасневшаяся Селена.

– О чем ты говоришь, Селена? – отложила в сторону вышивку Азель.

– А о том, что женится твой Эгмонт, – гордо заявила она с порога.

– Как женится? – растерялась Азель.

– Так. Сегодня на балу объявили о его свадьбе со старшей дочерью герцога Освенского. Мне графский пекарь, друг моего Жака, только что об этом рассказал. Оказывается, они были помолвлены с детства.

– Как помолвлены? Эгмонт никогда не рассказывал мне об этом.

– А зачем ему тебе рассказывать? Он поиграл с тобой, как кошка с мышкой, и съел, а женится на другой, себе под стать. Знатной и богатой. Более того, он, возможно, скоро станет нашим королем.

– Каким еще королем? – удивилась Азель.

– Таким, самым настоящим.

– Я ничего не понимаю, Селена.

– А тут и понимать нечего. Кончилась твоя любовь, Азель. Будущему королю не пристало заводить шашни с прислугой. Говорила тебе, глупая, улыбнись Олдину, а ты только все твердила: «Эгмонт, да Эгмонт». Где теперь твой Эгмонт? А Олдина уже эта вертихвостка – пастушья дочка – увела. Через месяц у них свадьба. Она уж всем хвастается, что целый сундук приданого всякого нашила да навязала…

Но Азель не слушала Селену. Тихая, подошла она к окну и невидящим взором стала смотреть на дорогу. «Эгмонт женится на герцогской дочери! Ее Эгмонт. Этого не может быть. Впрочем, почему ж не может? Если объявили о свадьбе, то, значит, может. Кто она – и кто дочь герцога?! Что теперь делать? Бежать. Бежать подальше и от него, и от всего этого позора. Бежать так далеко, чтобы никто не нашел. Не слышать о нем и не видеть его больше никогда».

– Уходи, Селена, – не оборачиваясь, едва слышно сказала Азель.