Слезы лотоса - Страница 4

– Вы словно родились друг для друга, – смеялся Эгмонт, когда раскрасневшаяся от восторга Азель, пришпорив лошадь, неслась галопом по опушке леса.

– Я быстрее всех! – ликовала она, и цветочная пыль разлеталась по полю из-под копыт.

– Я догоню тебя! – кричал ей вслед юный граф, придерживая за уздцы своего строптивого коня.

– Я! Я быстрее всех! Даже ветер не сможет угнаться за мной! – все подгоняла и подгоняла Бени Азель.

Они мчались вперед, навстречу своей судьбе, подстегиваемые безудержной, неукротимой юностью и великой жаждой приключений, вдыхая полной грудью каждое мгновение, каждую каплю, каждую малую толику так неожиданно свалившегося на них счастья. Счастья безмерного, беспредельного и безграничного, полностью завладевшего ими. И счастливей этих двоих не было никого на всем белом свете!

Вот уже остался позади лес, закончились поля, проскользнула голубой лентой беспокойная труженица река, и на их пути, словно исполинские великаны, встали горы. Огромные и всевластные! Горы нависли над ними своими белыми шапками, спрятанными от посторонних глаз в недосягаемой заоблачной дали в царстве орлов и вечного холода. Какое величие и безраздельная власть скрывались в их седых морщинах! Там, высоко, среди голых скал и сверкающих ледников слышался гул зарождающейся воды, грозной и могучей, дающей в безбрежной синеве неба начало всему сущему. Только потом, набравшись сил и впитав в себя великий дух природы, Высокий водопад шумно и властно обрушивал на горы свои бушующие, неудержимые потоки, стремительно продираясь сквозь груды вековых камней вниз, к земле. И уже среди густых лесов и шелковистых трав, укротив свою первозданную мощь и силу, он расползался тысячами змей – веселых и звонких ручейков и рек – по равнинам и долинам, питая целебной, живительной влагой все вокруг.

– Какой он величественный! – замерла в немом восхищении Азель, потрясенная открывшимся видом.

– Да, это Высокий водопад, – обнял ее за плечи Эгмонт. – Я часто прихожу сюда.

Они поднялись высоко в горы и стояли рядом, тесно прижавшись друг к другу, смиренные и притихшие перед властью могучей стихии, обдуваемые со всех сторон ветром. Внизу неспешно проплывали облака. Высокий водопад прорывался сквозь белые воздушные хлопья, переливаясь на солнце. Капли воды падали и разлетались тысячами маленьких сверкающих огней. И вдруг над ними засияла радуга. Яркая, огромная и сказочно прекрасная! Она повисла над землей, купаясь в солнечных лучах, словно разноцветная ледяная горка.

– Смотри, Эгмонт, радуга! – воскликнула Азель. – Я хочу на ней прокатиться!

– Какая ты забавная, Азель. Кто же катается по радуге? – еще сильнее прижал к себе девушку графский сын.

– Я! Я! Я катаюсь! – стала она вырываться из его сильных рук.

– Я никуда тебя не отпущу, – вдруг приблизил он ее раскрасневшееся от возбуждения лицо.

– Отпустишь! Отпустишь, – хохотала она, захлебываясь от восторга в его объятиях.

– Не отпущу, – вдруг, сразу посерьезнев, сказал он, а потом взял и поцеловал ее в губы.

– Что ты наделал? – сразу же сникла она, дотрагиваясь рукой до губ.

– Я теперь никогда и никуда тебя не отпущу! Ты моя навеки, навсегда, и даже смерть не разлучит нас. Клянусь в этом перед Высоким водопадом, – взглянул он в ее огромные изумленные глаза.

– Я тоже клянусь. Клянусь перед Высоким водопадом, – следом за ним шепотом повторила Азель. – Ты мой навеки, навсегда. И даже смерть не разлучит нас.

Высокий водопад вздрогнул, гулом отозвавшись в небесах, став единственным свидетелем этого таинства. С еще большей силой бросил он на горы свои неистовые потоки, навсегда запечатлев в бушующих водах их Великую клятву верности и вечной любви.

– Сегодня, Эгмонт, день твоего совершеннолетия, и я должен с тобой серьезно поговорить, – обратился к сыну за завтраком старый граф.

– Я тоже, – отодвинул в сторону чашку с кофе Эгмонт.

– Вечером состоится бал в твою честь, и прибудет много гостей.

– Я знаю, отец, – улыбнулся ему сын.

– И одна гостья на твоем балу будет особая.

– Кто же это?

– Дочь герцога Освенского.

– Лаура?! Что же в ней такого особенного? Она всегда посещает наши приемы.

– На этот раз она прибудет к нам не только в качестве гостьи, но… – сделал долгую паузу старый граф, – и твоей невесты.

– Какой еще невесты? – оторопел Эгмонт. – Мы с Лаурой дружим с детства.

– Вот именно, Эгмонт. Вы помолвлены давно. Я просто никогда не говорил с тобой об этом. Это было решение твоей покойной матери. Она всегда хотела видеть старшую дочь герцога Освенского твоей женой, и ты обязан выполнить ее наказ. Лаура прекрасная девушка, ее семейство в родстве с королем, и иметь такую невесту большая честь для нас.

– Но, отец, я не люблю дочь герцога Освенского. И потом, у меня уже есть невеста.

– Мне неоднократно докладывали о твоей привязанности к одной из наших крестьянок, но я только посмеялся над этим. Ты же прекрасно понимаешь, Эгмонт, что все это несерьезно. В твоей жизни будет еще много таких девушек. Так что готовься к встрече со своей будущей женой. Говорят, она любит белые розы. Я уже отдал приказ садовникам нарезать к вечеру букет, – встал из-за стола старый граф. – Я думаю, со свадьбой не следует затягивать. Мы проведем ее в канун Рождества, и сегодня на балу всем объявим об этом.

– Этого никогда не будет! – вскочил Эгмонт. – Я люблю Азель и женюсь только на ней.

Но старый граф уже не слушал сына. Медленной шаркающей походкой он тихо вышел из зала и неспешно направился в сад, отдавая последние распоряжения слугам.

А что же Эгмонт? Эгмонт, сразу же позабыв про все дела, закрылся от всех в своей комнате. Неожиданная весть ошеломила, поразила, потрясла – мало сказать! – нет, она просто уничтожила его. Страшно волнуясь, словно загнанный в ловушку зверь, юный граф все утро бегал из угла в угол, беспорядочно переставляя с места на место разные предметы.

«Он помолвлен с Лаурой: рыжей, конопатой девчонкой, с которой они в детстве любили ловить кузнечиков в поле. Как мама могла все решить за него?! Да будь она сейчас жива, то, безусловно, не допустила бы этого. Юная дочь герцога Освенского, конечно, славная, хорошая девушка, и Эгмонту всегда было с ней легко и просто, но жениться?! Нет, это невозможно. Милая, милая Азель! Только она может стать подругой всей его жизни, и больше никто на всем белом свете. Конечно, он вечером объяснится с Лаурой, расскажет ей все. Дочь герцога откажется от него и простит. Да за что прощать-то?! Они никогда не испытывали друг к другу никаких чувств. Напротив, она всегда делилась с ним своими сердечными секретами. Он знал о ее тайных пристрастиях все: и о бурных свиданиях с рыцарем, посетившим их замок в прошлом году, и о сумасшедших подарках влюбленного шейха, и об интрижке с заморским принцем и даже о ее любви к молодому конюху, тщательно скрываемой от всех. Да, они с Лаурой всегда были хорошими друзьями, но не более того, – рассуждал юный граф. – А отец? Отец тоже, в конце концов, поймет его, но, видимо, позже. А если нет? Вдруг он насильно выдаст Азель замуж за какого-нибудь крепостного кожевника или жестянщика, или вообще продаст ее в другое графство! Да за такую золотошвейку, как она, дадут любые деньги, – ужаснулся Эгмонт. – Нет, этому не бывать НИКОГДА! Что же делать? – метался он по комнате. – Тогда… тогда они убегут. Убегут куда угодно… Хоть на край света. Сядут тайком на корабль и уплывут за море. А наследство?! – роились мысли в возбужденном мозгу юного графа. – Какое может быть наследство! Да ради Азель он готов отказаться от самой жизни, а не только от денег. Лишь бы всегда быть рядом с ней. Отец может лишить его и титула. Пусть! Он готов пойти на все. Да, тогда он будет работать, много и тяжело, ради нее одной – девушки с персиковой кожей и иссиня-черными, как вороново крыло, волосами. Но… это на крайний случай. А сейчас нужно разыскать Лауру и объясниться с ней. Ведь она тоже не любит его, и вместе они смогут помешать свадьбе. Да, я должен встретиться с дочерью герцога Освенского раньше отца и обо всем с ней договориться. Я перехвачу ее по дороге», – принял решение Эгмонт и, оседлав своего коня, спешно выехал из замка.