Сладкая грязная девочка (СИ) - Страница 39
Вечерний бриз развивает мои волосы, и их кончики щекочут мой подбородок, аромат хлеба и сигарет доносится из кафе, по пути к метро.
Я смотрю через плечо, где припаркованы у обочины мотоциклы.
– Где твой железный конь? – спрашиваю я.
- Дома, - отвечает она. – Я оставила его, чтобы можно было с тобой прогуляться.
Она сказала это не для того, чтобы вызвать у меня какую-либо реакцию, поэтому и не заметила, как я посмотрела на неё. Мы сегодня вечером не упоминали об аварии, но разговор о школе и планах на жизнь у нас ещё впереди. Но она ясно дала понять мне, что не собирается ни к чему принуждать в отличии от отца, который подарил мне велосипед на первый день рожденья - после того, как я вышла из больницы - неоднократно повторяя о возвращении к двухколесному другу. Откровенность Светы все еще застает меня врасплох. Как правило, я всегда думаю о том, что сказать - беспокоясь, стоит ли мне открыто высказываться - тогда как Света вовсе не имеет “словесного фильтра”. Кажется, слова срываются с её сладких губ без задней мысли. Интересно, она всегда была такой?
Сейчас “час пик”, однако, нам удается найти два свободных места рядом друг с другом. Мы сидим в переполненном вагоне, и я смотрю на наше отражение в окне. Даже в грязном стекле, под часто мерцающими лампами дневного света, невозможно не заметить, насколько она прекрасна. Я раньше никогда не использовала это прилагательное для описания девушки, но когда я на неё смотрю, угловатость её челюсти, скул, компенсируется её мягкими чертами.
Она ослабила узел своего галстука, расстегнув слегка рубашку, из-за чего проглядывает треугольник гладкой загоревшей кожи. Расстёгнутая рубашка показывает всю длину её шеи, заманчиво проглядывают ключицы, отчего у меня всплывает вопрос, почему раньше я не думала о ключицах, как о чем-то сексуальном.
Как будто чувствуя мой пристальный взгляд, глаза Светы перемещаются от мимолетного взора с другой стороны окна, встречаясь со мной в отражении. Наши размышления движутся вместе с поездом и Света наблюдает за мной, с понимающей улыбкой в уголках губ. Как она может сидеть здесь в таком спокойствии и тишине, когда только час назад её пальцы были внутри меня, мои руки были скользкими от пота, когда я пыталась удержаться за кран?
Толпа пассажиров заходит на следующей остановке и Света уступает своё место пожилому джентльмену с тяжелыми сумками в каждой руке. Они обмениваются несколькими словами по-французски, я не понимаю их, и она встаёт передо мной, удерживаясь правой рукой за поручень наверху.
Это предоставляет мне прекрасный обзор на её торс и переднюю часть брюк. Хм.
Звуки смеха привлекают моё внимание, и я вижу, что группа девочек сидит всего несколькими рядами дальше нас. Они, вероятно, учатся в университете, кажется, всего на несколько лет младше меня. Слишком взрослые для школы, и всё же они студентки. Они сидят прижавшись друг к другу головами и тихо хихикают, и этот их невинный, но пристальный взгляд, говорит мне о том, на что они так смотрят. Или скорее, на кого.
Я моргаю, и вижу что она смотрит вниз, на пожилого человека, слушает и не обращает внимания на плотоядные взгляды, которые кидают в её сторону.
Я конечно же не осуждаю их. Если бы я увидела Свету в поезде, уверена, что, практически шею бы себе свернула, чтобы получить лучший вид на неё, и теперь та ночь в Лас Вегасе, где я увидела её в баре, видится случившейся вечностью назад. В такие моменты я хочу поблагодарить своё прошлое – себя, за то что сделала или сказала; чем привлекла внимание Светы – благодаря ли вмешательству Бога или алкоголю, всё равно чем, уже не помню – что помогло удержать её. Иногда кажется, что прошлая я – гений.
Она смеётся глубоким, красивым смехом над чем-то, что говорит старый мужчина, и да помогите мне небеса. Я немедленно осматриваюсь вокруг, как ревнивая подруга - жена - и конечно же, каждая девушка из той компании, изумлённо распахнула глаза и открыла рот, прям полуобморочное состояние.
И хотя я абсолютно ничего не сказала, начинаю задаваться вопросом, может каждая мысль, которую обдумываю, так или иначе проецируется на экран над моей головой. Поскольку в этот момент Света, мельком взглянув на меня, лаская взором мягким и тёплым, проводит пальцем по моей губе. Собственнические искры вспыхивают в моей груди, и я поворачиваюсь к её ладони, прижимаясь к ней губами.
Света сияет, когда поезд останавливается на нашей станции. Она берёт мою руку, поскольку я стою, и тянет меня от двери, кладёт руку на мою талию, как только мы ступаем на платформу.
- Ты рано ушла с работы, - говорю я.
Она смеётся.
– Ты только теперь это заметила?
- Нет. Блин…да. Я не обратила внимание на это раньше. – То, что она рассказала мне о своём боссе и о работе, что постоянно всплывает в моей голове. – У тебя не будет из-за этого проблем?
Она пожимает плечами, делая это легко и свободно.
– Я могу поработать дома, - говорит она. – Я пришла раньше всех и ушла, как только появилась возможность, проработав полный рабочий день. Как будто четырнадцати часов мало. Они должны к этому привыкнуть.
Но очевидно, что они не привыкли, пока. Света сладко целует меня, когда мы входим в квартиру, и затем направляется к столу, включая ноутбук. Как по команде, её телефон звонит, и она пожимает плечами, извиняясь, прежде чем ответить с раздражением “Алло?”
Я слышу глубокий женский голос на другом конце линии, а затем, вместо усталости после трудного рабочего дня, выражение лица моей жены озаряет счастливая улыбка.
– Привет, Лер, - говорит она. – Да, мы дома.
Я показываю, чтобы она передала от меня привет Лере, затем поворачиваюсь в сторону спальни, захватив по пути свою книгу с дивана, закрываю за собой дверь, чтобы дать им некоторую приватность.
Кровать широкая и идеальная, я ложусь поперек неё в позе морской звезды. Слышу звуки с улицы и доносящийся запах хлеба и жареного чеснока, когда смотрю в книгу, лениво думаю о том, что бы мы могли приготовить на ужин. И, конечно, я не могу сфокусироваться ни на одном слове в книге.
Отчасти это из-за того, как Света улыбалась в телефон или того, как её голос звучит глубоко, легко, расслабленно – так не похоже на то, что я слышала последние несколько недель. Даже при том, что Света никогда не стесняется, и мы провели самый удивительный вечер вместе, она ведет себя немного формально со мной. И только сейчас, в то время, как она разговаривает со своей подругой, я вижу настоящую Свету. Это так похоже на меня с Тасей и Полиной: говорить, не волнуясь ни о чём и не фильтруя свою речь.
Я слушаю её голос через дверь, желая поглотить бархатную гладкость, её глубокий хохот. Но тогда я слышу, что она откашливается и шепотом говорит:
- Она хорошенькая. Я имею в виду, что она действительно замечательная. - Она делает паузу, и затем смеётся. - Я знаю, что ты думаешь. Ты будешь так думать, даже когда мы будем женаты тридцать лет.
Мой желудок делает восхитительный пируэт, но тут же сразу становится неприятно, когда она говорит:
-Нет, я не говорила с ней об этом.- Ещё одна пауза, а затем,- конечно, Даша не отстанет. Но я не хочу, чтобы та заворуха поставила под угрозу мои отношения с Катей.
Я замираю, наклоняясь ближе, чтобы лучше услышать. Почему она не рассказала Лере, что Даша приходила прошлой ночью?
Я слышу незнакомое разочарование в голосе, когда она говорит:
- Я сделаю. Сделаю, Лер, заткнись, мать твою.
Но затем она снова смеётся, и вся напряжённость покидает их разговор, который подслушан под дверью, а я недоумеваю, полностью запутавшись. Что за история с Дашей? Полная неразбериха в её словах, вопросы которые так и остались без ответа, почему её не было в Штатах, и почему она может угрожать мне?
Качая головой, чтобы хоть как то прийти в себя, мне следует или войти к ней и дать понять, что я всё слышала, или же остаться. Или то и то. У нас уже и так достаточно непреднамеренных секретов… по крайней мере, тех, что она скрывает.