Сладкая грязная девочка (СИ) - Страница 33

- Чёрт, - она падает сверху, я чувствую, как Света вздрагивает под моими руками.

Я испускаю судорожный вздох, обвиваю её бёдра своими ногами, когда чувствую, что она выходит.

- Нет, - произношу ей в шею. - Останься.

Она наклоняется, её рот замирает на моей груди, посасывая, язык бродит по моей шее, к подбородку, пока она медленно двигается во мне вперёд и назад. Она кажется ненасытной, и даже то, что она уже получила оргазм, не даёт ощущения законченности. Как только её рот находит мой, я снова теряюсь, теряюсь в её языке, который попеременно гладит меня и исчезает. Похоже, её тело только на секунду расслабляется, прежде чем я чувствую, что она снова медленно двигается, пока не начинает двигаться всерьёз, длинными пальцами, проникая в меня.

В этот раз она нетороплива. Глубоко целуя меня каждую секунду, позволяет полностью раствориться в страсти и наслаждении. И я жажду большего.

Она скатывается с меня, издавая стон облегчения. Я прижимаюсь к ней в темноте, моё сердце ещё участвует в гонке, кожа влажная от пота.

- Ох, - шепчет она, целуя меня в макушку. - А вот и она.

Я целую её шею, скольжу языком по коже, где чувствую солёный привкус её и своего пота.

- Спасибо тебе за это, - говорит она. - Мне понравилось то, что мы сделали сегодня вечером.

Моя рука путешествует по её животу, груди, и я закрываю глаза спрашивая:

- Расскажи мне про окна.

На мгновение она замирает, прежде чем выдохнуть и медленно вдохнуть.

- Это сложно, наверное.

- Ну, сейчас мне некуда торопиться, - говорю я, улыбаясь в темноте.

Её губы прижимаются к моему виску, затем она говорит.

- Моя мама, как я уже говорила, русская. - Я смотрю на её лицо, опираясь на грудь, но тяжело что-то разглядеть в темноте. - Она переехала во Францию, как только окончила школу, и работала горничной.

- Ох,- говорю я, улыбаясь. - Может быть, мой выбор костюма был слегка странным для тебя.

Она стонет, щекоча меня.

- Я уверяю тебя, что ты не заставила меня думать о моей матери сегодня ночью.

После того, как я успокаиваюсь, она продолжает:

- Её первым рабочим местом стал дом бизнесмена Сергея Шишкарева.

- Твой отец, - говорю я.

Она кивает.

- Моя мама - замечательная женщина. Заботливая, щепетильная. Я представляю, какой она была идеальной домработницей. Полагаю, что эти черты характера мне достались от неё и отца. Он требовал, чтобы дом был идеален. Был одержим этим. Он требовал, чтобы я нигде не оставляла следов. Ни на зеркале, ни на окнах. Чтобы не крошила в кухне. Чтобы детей не было ни видно, ни слышно. - Она делает паузу, но когда продолжает, её голос становится более чётким. - Возможно, наши отцы не очень то милы, но может, поладят друг с другом?

Я задерживаю своё дыхание, стараясь не двигаться или моргать, чтобы не разрушить этот миг. Каждое слово - как дар, и я ненасытна к каждому маленькому кусочку её истории.

- Расскажи мне о них.

Она придвигает меня ближе, запуская руки в волосы на затылке.

- У них стали развиваться отношения, когда моей матери было двадцать, а отцу сорок четыре. Из того, что рассказывала мне мама, он был очень страстным. Уничтожил её. Она никогда не планировала оставаться так надолго во Франции, но влюбилась в Сергея, и я не знаю, излечится ли она когда-нибудь.

- Излечится?

- Мой отец тот еще мудак, - говорит она, сухо посмеиваясь. - Контролирующий. Одержимый домом, но это я уже говорила. Чем он старше, тем хуже становится. Но я думаю, что у него была некая харизма, которая привлекла её. - Улыбаюсь в темноте, когда она произносит это, зная, что Света может стать лучше, однако свою харизму и очарование она получила именно от отца. - В то время, когда они были вместе, он был женат на другой женщине. Она жила в Англии, и мой отец отказался покидать свой дом, чтобы жить с ней, а моя мать не знала, что эта женщина вообще существовала. Когда мама забеременела мной, мой отец хотел, чтобы она осталась среди слуг, и запретил ей говорить, что этот ребенок был от него. – Она немного смеётся. - Все обо всём знали, и когда мне исполнилось три или четыре года, я стала полной его копией. В конце концов, его жена узнала всё. Она развелась с отцом, а тот не женился на моей матери.

Я чувствую напряжение в груди.

- Ох.

- Он любил ее, - говорит она спокойно, и я поражена тем, как Света это говорит. Её русский идеален, акцент возвышает слова, склоняя их так, что её “х” почти не слышно, а её “р” всегда гортанна. Ей удается звучать идеально и небрежно. - Он любил её, хотя и странным образом, но он заботился о том, чтобы мы ни в чём не нуждались, даже настоял на оплате, когда моя мама захотела посещать кулинарные курсы. Но он не из тех людей, которые очень щедро любят: он эгоистичен, и не хотел, чтобы моя мать оставляла его, даже при том, что у него было много других женщин в те годы. Они всегда были или дома или на работе. Он был неверен ей, несмотря на то, что сходил с ума от мамы и сам был собственником. Он говорил, что любил её, как никого другого. Он ожидал, что она поймёт, что его интересы к другим женщинам, никак не относятся лично к ней. Но, конечно, она бы никогда не изменила отцу.

- Ого, - говорю я спокойно.

Признаться честно, я не многое знаю о браке моих родителей. Их отношения скучны и однообразны по сравнению с тем, что рассказала Света.

- Ага. Поэтому когда моя бабушка заболела, у мамы выдался шанс покинуть Францию, вернуться в Коннектикут, и побыть с ней, пока та не умерла.

- Сколько тебе было, когда она уехала?

Она сглотнула, говоря.

- Шестнадцать. Я жила с отцом, пока не поступила в университет.

- Твоя мама вернулась?

Я могу чувствовать, как она покачала головой.

- Нет. Я думаю, ей было тяжело уезжать, но когда она это сделала, то поняла, что так было правильно. Она открыла пекарню, купила дом. Она хотела, чтобы я закончила здесь школу, с моими друзьями, и будучи так далеко, это угнетало её. Вот почему я поехала в Штаты в школу права. Может быть, она вернулась бы сюда, если бы я попросила, но я не стала.

Когда я киваю, она продолжает:

- Я поступила в университет Вандербильд, который, конечно, расположен не так близко к ней, но гораздо ближе, чем Франция. - Она поворачивает голову, немного отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. - Я всё ещё намереваюсь переехать туда. В Штаты. У неё никого больше нет.

Я киваю, пряча своё лицо в её шее, чувствуя облегчение.

- Ты останешься со мной? - спрашивает она тихо. - Пока тебе не нужно будет поехать в Бостон?

- Да. Если ты этого хочешь.

Она отвечает поцелуем, который углубляется, и запускает свои руки в мои волосы, её стон, немного отчаянный, заполняет мою голову. В мгновение ока, меня пробирает ужас от реальности, от интенсивности чувств к ней, что рано или поздно нам необходимо будет закончить эту игру в супругов, и придётся вернуться в реальную жизнь. Я задвигаю это чувство подальше, потому что я чувствую себя слишком хорошо на данный момент. Её поцелуи медленные и податливые, пока улыбаясь, она не прижимается ко мне.

- Хорошо, - говорит она.

Этого на сегодня достаточно. Я чувствую, как сон поглощает мои глаза и мысли. Моё тело ноет и чувствуется приятно использованным. В течении нескольких секунд я слушаю медленный, размеренный ритм её сонного дыхания.

========== Часть 13 ==========

В первые секунды, я смутно осознаю, что происходит, слыша, как тарабанят в дверь. Вздрагиваю в кровати, полностью дезориентированная, не понимая происходящего. Около меня, широко распахнув глаза, подскакивает Света. Отбрасывая в сторону покрывало, она натягивает нижнее белье и выходит из комнаты. Я слышу разговор. Как Света обращается к гостю, голосом все еще затуманенным от глубокого сна. Я никогда не слышала от неё подобной строгости раньше. Должно быть, Света вышла на лестничную клетку, потому что её голос пропал после щелчка двери. Я стараюсь поскорее прогнать сонное состояние. Хочется дождаться её и убедиться, что всё в порядке, и сообщить, как сильно мне нравится её голос. Но должно быть, я устала сильнее,чем думала, и после этой мысли, мои глаза закрываются.