Сладкая грязная девочка (СИ) - Страница 26

Выходя из душа, я все ещё погружена в свои мысли, обдумывая свой утренний разговор со Светой. Смотря на свое четкое отражение в зеркале ванной, напротив которого стою – без разводов и полос, складывается впечатление, словно оно чем-то обработано. Я думала убраться, но нет ничего, что нужно было бы сделать. Окно в ванной блестит, пропуская солнечные лучи. Моими мыслями овладевает любопытство, и я начинаю все осматривать вокруг. Квартира безупречна – и по собственному опыту знаю-для одинокой женщины это крайне подозрительно. Прежде чем добираюсь до окна гостиной, я уже знаю, что там найду.

Или, чего ,скорее всего, там нет. Я помню, как в первый день после болезни прижала руки к окну и наблюдала за тем, как Света садилась на мотоцикл. Знаю, это было не раз. Но на окне нет ни отпечатка от моих рук, оно безупречное и кристально чистое. Никого не было здесь, кроме нас. Неужели за те несколько часов, что она была дома, Света протерла окно и зеркало в ванной?

Старушка, живущая этажом ниже, подметает порожек, когда я выхожу из лифта, забалтывая меня, примерно, на час. Ее английский пестрит французскими словами, которые я не могу перевести, что так или иначе должно бы затруднить наше общение, однако, на удивление всё проходит довольно легко. Она рассказывает мне, что лифт достроили в семидесятых, когда они с мужем переехали сюда. Подсказывает, что овощи лучше покупать на Римской улице, а не на рынке на углу. Она предлагает мне зеленый маленький виноград, на вкус он - горький, до мурашек на коже, но не показывая этого, я продолжаю есть. А затем, говорит мне, как рада видеть улыбчивую Свету, и что ей никогда не нравились другие её подруги.

Я впитываю эти крохи информации, и удовлетворив своё тайное любопытство, благодарю ее за компанию. Света - великолепна, успешна и очаровательна; конечно, у неё была жизнь до того, как я последовала за ней в аэропорт. Жизнь, которая несомненно включала женщин. Меня не удивила эта новость - что рядом с ней кто-то был. Просто хочется узнать о ней ещё что-нибудь, кроме того, как она выглядит без одежды.

Я провожу большую часть дня, гуляя по нашему району, составляя мысленную карту площади. Бесконечные улицы, магазин на магазине, крошечные переулки перетекающие в ещё более крошечные переулки. Это немного походит на погружение в кроличью нору, но здесь я знаю, что найду свой выход; я просто должна найти указатель “M” Метро и смогу легко вернуться на улицу Светы.

Моя улица, напоминаю я себе. Наша. Мы вместе.

Представление о её доме, как о своём, похоже на попытку почувствовать себя как дома на съемочной площадке или попытаться привыкнуть к тому, что евро - это настоящие деньги. И каждый раз, когда я смотрю на своё обручальное кольцо, накатывает ощущение нереальности, сказки.

Мне нравится вид улицы, погружающийся в сумерки. Небо высоко надо мной и оно яркое, но начинает менять оттенок, когда солнце прячется за горизонт. Тротуар окутывает тень, и цвета кажутся богаче и насыщенней чем я когда-либо видела. Здания теснит узкая дорога с трещинами, неровный тротуар чувствуется дорогой, ведущей к приключениям. При дневном свете дом Светы выглядит потёртым, тронутым пылью, ветром и выхлопными газами. Но ночью, он кажется ярче. Мне нравится, что наш дом похож на ночную сову.

Пока я иду по извилистым улочкам, то понимаю, что это первый раз, когда я прошла от улицы Сент-Оноре к метро, сошла на нужной остановке, добралась домой, и всё это без помощи приложения на телефоне.

Позади себя я слышу звук автомобилей, мотоциклов, велосипедов. Кто-то смеется в открытое окно. Везде распахнуты окна и двери на балконах, чтобы поймать прохладный вечерний воздух, шторы колышутся от лёгкого ветерка.

Я чувствую легкость в груди, когда подхожу к нашему дому, но затем мой пульс учащается, когда я замечаю припаркованный на тротуаре мотоцикл Светы.

Когда иду по маленькому коридору в сторону лифта, в груди появляется тяжесть. Мои руки дрожат, пока я нажимаю на кнопку лифта нашего этажа и напоминаю себе дышать. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Теперь повторить это. Это первый раз, когда Света оказалась дома раньше меня: первый раз когда мы будем в квартире вместе, и не тогда, когда кто-то из нас спит. Без рвоты, или кого-то, кто рано утром сбегает на работу. Мои щеки горят, вспоминая её рычание “Не забывай это”, когда этим утром я наслаждалась её рукой.

О Боже мой.

В моем желудке порхают бабочки, и смесь нервов и адреналина выталкивают меня из лифта. Я вставляю свой ключ в замок, делаю глубокий вдох, и открываю дверь.

- Милая, я дома!- заскакиваю в прихожую и останавливаюсь, слыша голос Светы.

Она на кухне, прижав телефон к уху, так быстро говорит на французском, что я не уверена понимает ли хоть что-то человек на той стороне. Очевидно, она волнуется, повторяя одни те же фразы раздраженно и всё время повышая голос.

Она ещё меня не заметила. И хотя, я понятия не имею, что она говорит и с кем, чувствую, что помешала. Пока её раздражение направлено на другого человека, я спокойно кладу ключи на стол и задаюсь вопросом остаться ли мне в зале или же лучше пойти сходить в ванную. Я вижу, что она ловит мое отражение в окне гостиной, и застывает, широко раскрыв глаза.

Света поворачивается с натянутой улыбкой, и я поднимаю руку в приветственном жесте.

- Привет,- шепчу я. - Извини.

Она машет в ответ, и с извиняющейся улыбкой показывает пальцами, чтобы я подождала. Киваю, думая что она хочет, чтобы я подождала пока она закончит говорить…однако, разговор не прерывается. Она кивает в сторону спальни и скрывается в ней, закрывая за собой двери.

А все, что мне остается – стоять и хмуриться на простую белую дверь. Её голос слышен в гостиной, и если такое возможно, речь еще громче, чем раньше.

Я позволяю своей сумке сползти с моего плеча и приземлиться на диване.

На столешнице лежат новая упаковка пасты, какие-то травы, и головка сыра. Багет завернут в коричневую бумагу и лежит рядом с кастрюлей, в которой закипает вода. Простой деревянный стол накрыт лишь на половину. Стоят красные тарелки, а в центре ваза с фиолетовыми цветами. Видимо, она готовила нам ужин.

Я открываю несколько дверцей шкафчика в поисках бокалов и стараюсь игнорировать слова, которые доносятся из другой комнаты. К человеку, которого я не знаю. На языке, которого я не понимаю.

Я так же старюсь игнорировать нарастающую тревогу в животе. Вспоминаю, как Света рассказывала мне о своей начальнице, которая была обеспокоена её рассеянностью, и думаю - а не с ней ли она говорит? А может с девочками – Настей или Лерой - а может с Дашей, которая не смогла поехать в Вегас. Хотя, разве таким тоном разговаривают со своим боссом или подругой?

Бросаю взгляд в сторону спальни, и когда дверь открывается, подскакиваю на месте, стараюсь выглядеть чем-то занятой. Тянусь за пучком базилика и открываю ближайший ко мне ящик в поисках ножа.

- Мне так жаль,- говорит она.

Отмахиваюсь, однако, мой голос звучит немного раздражённо:

- Не беспокойся! Тебе ничего не нужно объяснять мне. У тебя же была жизнь здесь до моего приезда.

Она наклоняется, и целует меня в каждую щечку. Боже, как же она пахнет. Её губы такие мягкие, что мне приходится держать себя в руках.

- У меня была жизнь,- говорит она, забирая нож из моей руки. – Как и у тебя. - Когда она улыбается, улыбка не затрагивает её глаз. Нет ямочек на лице, по которым я так соскучилась.

- Почему твоя работа всегда обламывает веселье? - Спрашиваю я, желая, чтобы она снова прикоснулась ко мне.

С веселым оскалом, она пожимает плечами.

- Я самая молодая в этой фирме. Мы представляем огромную корпорацию в большом деле, у меня несколько тысяч страниц, которые я должна изучить и понять. Я даже не уверена, что адвокаты, проработавшие здесь в течение тридцати лет, были настолько завалены работой.

Подношу маленький помидор к губам, напевая при этом, и говорю:

- Отстойно, - и с аппетитом съедаю.