Сладкая грязная девочка (СИ) - Страница 24

- Мы пойдем вместе, - говорит она, приближаясь. Света кладет свои руки мне на бедра, они напряжены и в них чувствуется сила.

- Хорошо.

Я понятия не имею, куда деть свои руки, поэтому, вместо того, чтобы делать то, что сделала бы нормальная женщина – положила ей на шею и притянула ближе – я неловко складываю их у себя на груди.

Я все жду, что её глаза вспыхнут с озорством или она пощекочет меня, подразнит, сделает что-то смешное в духе Светы, но она кажется уставшей и расстроенной, когда спрашивает:

- Ты хорошо провела день?

Я начинаю отвечать, но она убирает одну руку и лезет в карман, в котором вибрирует телефон, хмуро глядя на него.

– Merde.

Это слово я знаю. Она была дома меньше трех минут, и я уже знаю, что она мне скажет.

Света с раскаяньем смотрит на меня.

- Мне нужно вернуться на работу.

Когда я просыпаюсь, Светы рядом нет, и единственное доказательство того, что она все же была дома - это записка на подушке, в которой написано, что она пробыла дома несколько часов и спала на диване, потому что не хотела будить меня. Чувствую, будто внутри что-то разбивается. Я ложилась спать только в её футболке и больше ни в чем. Жены не спят на диванах. И жены не беспокоятся о том, разбудят ли они своих безработных супруг посреди ночи.

Я даже не помню поцеловала ли она меня в лоб, когда уходила, однако, значительная часть меня хочет написать Свете и спросить об этом, потому что ответ мне скажет, должна ли я оставаться здесь или все же пора заказывать билет домой.

Нужно отвлечься и хорошо провести второй день одиночества в Париже: я блуждаю по выставкам и садам музея Родена, а затем бесконечно долго поднимаюсь по Эйфелевой башне…но ожидание стоит того. Вид с высоты необыкновенный. Париж прекрасен - стой ты на улице или на вершине.

Вернувшись в квартиру вечером в воскресенье, моим собеседником становится Тася. Она сидит дома на диване, и восстанавливается после вируса, который мы вдвоем подхватили, и с быстрой скоростью отвечает на мои сообщения.

Я рассказываю ей, о том, что думаю, мол Света уже пожалела о том, что позвала меня с собой.

“Это безумие”, отвечает она. “Это из-за работы она сейчас не с тобой. Да, она женилась на тебе, но не знала, как долго это продлится, да вдобавок ей нужно еще и работать.”

“Честно говоря, Тась, я чувствую себя попрошайкой, но пока не хочу уезжать! Этот город замечательный. Как ты думаешь, может мне остановиться в отеле?”

“Ну ты и восприимчива.”

“Она спит на ДИВАНЕ.”

“Может она заболела?”

“Я не помню, чтобы она была больной.”

“Она может, думает, что у тебя все еще “технический перерыв”?

Я чувствую, как мои брови ползут вверх. Даже об этом не подумала. Может, Тася права, и Света думает, что у меня все еще критические дни? Может, мне действительно нужно самой проявить инициативу?

“Ладно, это хорошая теория.”

“Проверь ее”, - отвечает она.

Забываю о футболке. Сегодня я ложусь спать голой.

Проснувшись, смотрю на часы. Почти половина третьего ночи, и я сразу понимаю, что её еще нет дома. Свет везде выключен и кровать рядом со мной пуста и холодна.

Но затем я слышу шарканье, звук молнии и стон, который доносится с соседней комнаты.

Поднимаюсь с кровати и натягиваю её футболку, которую Света кинула в стирку. Она настолько сильно пахнет ей, что мне приходится остановится, и закрыть на миг глаза, чтобы прийти в себя.

Когда я вхожу в гостиную и смотрю в сторону кухни, то вижу её.

Она склонилась над столешницей, а одной рукой схватилась за нее. Рубашка нараспашку, галстук свободно болтается на шее, брюки спущены, и пальцы её второй руки находятся глубоко в ней.

Меня зачаровывает этот вид, вид сексуальной Светы, то, как она ублажает себя в приглушенном свете, проникающем через окно. Движения резкие, руки согнуты в локтях, и сквозь рубашку я замечаю, как напряжены мышцы её спины, пока она двигает бедрами, проникая как можно глубже. Делаю шаг вперед, желая лучше рассмотреть, и под ногами слышится скрипучий звук. Он раздается по всей комнате, и Света замирает, поворачиваясь через плечо, чтобы взглянуть на меня.

Когда её глаза находят мои, в них виден стыд, который медленно перерастает в поражение. Она опускает руку, склонив голову вниз.

Я медленно подхожу к ней, неуверенная хочет ли она меня или что угодно, за исключением меня, иначе с чего ей быть здесь и заниматься подобным, если я была в её кровати голой?

- Надеюсь, что я тебя не разбудила, - шепчет она. От уличного света, который пробирается через окно, я вижу резкие черты её подбородка и гладкую кожу шеи. Её штаны болтаются на бедрах, рубашка нараспашку. Я хочу попробовать её кожу, почувствовать линию её волос внизу живота.

- Ты разбудила меня. Но не по своей воле. Не оттого, что захотела…- хочу добавить “меня” но опять-таки, я ни в чем не уверена - Если ты нуждаешься…в чем-то.

Боже, могу ли я быть менее тактичной.

- Уже поздно, Cerise. Я пришла, начала раздеваться и увидела тебя обнаженной в моей кровати, - говорит она, смотря на мои губы. - Я не хотела тебя будить.

Я киваю.

- Я надеялась, что ты увидишь меня голой в своей кровати.

Она медленно выдыхает через нос.

- Я не была уверена…

Прежде чем она заканчивает предложение, я опускаюсь в темноте на колени, она убирает свою руку, чтобы я могла удовлетворить её потребность. Мое сердце бьется так сильно, и я так нервничаю, что у меня рука дрожит, когда я притрагиваюсь к ней, однако, не обращаю на это внимания. Повторяю себе слова Полины - я уверенная богиня секса.

Я говорю себе, что ничего не теряю.

- Я легла спать голой с целью.

- Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной быть со мной.

Я смотрю на неё, будто громом пораженная. Что случилось с нахально-напористой девушкой, которую я встретила неделю назад?

- Я не чувствую себя обязанной. Ты просто занята…

- Я думаю, что мы обе были слишком робкими.

Я облизываю её, немного играя, дразня. Жажду тех звуков, которые она издает, когда я вхожу в неё, а затем освобождаю, чтобы снова поцеловать и еще немного подразнить.

- Я думала о тебе, - признается она шепотом, наблюдая, как я провожу своим языком от её входа до клитора. - Я едва могла думать о чем-то еще.

Это признание усугубляет тяжесть и напряженность в животе, и только сейчас я понимаю, насколько сильно беспокоилась на этот счет. Я чувствую, что таю. Хочу доставить ей удовольствие, принести еще больше удовольствия, посасывая её. Блаженно застонав, почувствовать вибрацию её киски у себя во рту.

Видеть её такой - нетерпеливой, свободной в моих прикосновениях - позволяет мне продолжить игру, быть храброй и наглой соблазнительницей.

- Чем мы занимались в твоих мыслях?

- Этим, - говорит она, склонив голову, запуская свою руку в мои волосы.

- Трахни меня.

Откинув голову назад, Света толкается бедрами вперед.

- C’est tellement bon, j’en rve depuis des jours … - С очевидным усилием она выпрямляется, немного наклоняясь. – Войди в меня, Катя, - шепчет она. - Я хочу почувствовать тебя внутри, - она делает паузу, чтобы я могла сделать то, что она просит. Света стонет хрипло, когда я вхожу в неё сразу двумя пальцами.

- Ты глотнешь, когда я кончу? Издашь ли ты звук, когда почувствуешь это? - спрашивает она, пристально глядя на меня.

Я киваю. Для неё. Я сделаю это. Я приму все, что она даст мне: хочу дать ей тоже самое. Она – все, что удерживает меня здесь, и даже если этот брак, всего лишь притворство, я все равно хочу почувствовать ту свободу и легкость, которые были у нас ночью в Сан-Диего и мимолетные воспоминания, вспышки кожи, звуки и удовольствие, подаренные нам ночью Лас-Вегаса.

Она двигается в течении нескольких минут, тихо рыча и шепотом говоря насколько я прекрасна, подстегивая меня еще больше. Позволяет коснуться язычком каждого дюйма своей киски.

Вот так она и кончает. Грязно. В мой рот. Она делает это намеренно, в чем я убеждаюсь, когда вижу, что её глаза темнеют при виде своей смазки на моей коже, отчего я инстинктивно провожу язычком по губам. Она отходит и проводит большим пальцем по моей губе, прежде, чем склонившись, помогает мне встать. Света аккуратно вытирает меня влажным полотенцем, немного отстраняется, готовясь опустится на колени, но её слегка пошатывает. Когда свет фонаря с улицы падает на её профиль, я уверена, что она вот-вот упадет от изнеможения. Света едва ли спала в эти дни.