Сладкая грязная девочка (СИ) - Страница 11

- Ты попросила, чтобы я отдала его тебе сегодня,- сказала она вежливо.- Я не читала его.

В моей руке конверт массивен, тяжёл, и складывается ощущение, что письмо состоит из сотни страниц. Но когда я распечатываю его, достаю письмо и разворачиваю, то понимаю почему: мои буквы огромные, кривые и пляшут в разные стороны. Всего по двадцать слов на каждой узкой страничке канцелярской бумаги отеля. Я что-то пролила на него и несколько страниц немного порваны, как будто я наспех скомкала их и запихнула кучей в конверт, прежде чем отдать его.

Света смотрит, как я сортирую части письма и начинаю читать. Я практически чувствую её любопытство, когда она не спускает глаз с моего лица.

“Дорогая Катя. Тебе Катя. Мне.”

Хорошее начало. Я воздерживаюсь от усмешки, вспоминая тихое тиканье в тот момент, когда сидела на туалетной крышке, пытаясь изо всех сил сосредоточиться на бумаге и ручке.

“Ты сидишь в туалете, сочиняя себе письмо, чтобы прочесть его позже, потому что достаточно пьяна, для того, чтобы забыть большую часть из этого завтра, однако, не настолько, чтобы забить на него. Но я знаю тебя, потому что я и ты - две части одного целого. Мы обе не умеем пить и забываем обо всем, что происходит под дурманом джина. Так что позволь тебе рассказать:

Она - это Света.

Ты целовалась с ней.

На вкус она как виски и лимон.

Ты положила её руку себе на нижнее бельё, а затем вы болтали часы напролет. Да, вы говорили. Я говорила. Мы говорили.

Мы рассказали ей всё о несчастном случае и о нашей ноге, твоей ноге, моей ноге.

Я запуталась.”

Я и забыла об этом. Смотрю на Свету, чувствуя, как краснеют мои щёки. Ощущаю, как губы начинает жечь и замечаю взгляд Светы.

- Я была очень пьяна, когда писала это. - Шепчу я.

Она только кивает мне, а затем на бумагу, как будто не хочет, чтобы я останавливалась.

” Ты сказала ей, что очень не любишь говорить, но любишь двигаться.

Ты рассказала ей всё о танцах до несчастного случая, и что потом перестала танцевать вообще.

Ты рассказала ей о том, что это за чувство, когда ты оказываешься в ловушке под горячим автомобильным двигателем.

Ты рассказала ей о том, как два года восстанавливалась после травмы, а затем, пыталась танцевать “только в свое удовольствие”.

Ты рассказала ей о Лизе и её словах, будто старая Катя умерла под грузовиком.

Ты рассказала ей об отце и уверенности, что он превратит Андрея и Сашу из милых ребят в ублюдков.

Ты рассказала ей, насколько сильно боялась неудачи и переезда в Бостон.

Ты фактически сказала “что ты хочешь любить всю свою жизнь так, как этот вечер” и она не рассмеялась, как бы глупо это не прозвучало.

И вот самое странное.

Ты готова?

Я закрываю глаза, слегка покачиваясь. Я не готова. Потому что воспоминания воскрешают чувства победы и облегчения. Я не готова вспоминать как уютно и легко чувствовала себя рядом с ней. Я не готова принять тот факт, что она не единожды становилась свидетелем происходящего в моей жизни – того, что никто до этого не замечал. Я набираю в лёгкие воздух, и снова смотрю на письмо.

“Ты не заикалась. А щебетала, как птичка”

Читая это, встречаюсь глазами со Светой, как будто ища подтверждение, что она не знает, о чем говорится в письме. Её глаза расширяются, и глядя на моё выражение лица, она едва сдерживает себя, чтобы не обмолвиться словом. Неужели она помнит всё, что я говорила?

“Именно поэтому ты предложила, а Света, пьяно улыбаясь, быстренько согласилась, словно это предложение было самым лучшим в её жизни, хотя иначе и быть не могло. Мы должны были пожениться. Сейчас ты пойдешь к ней, но сначала я хочу написать кое-что, ведь завтра ты можешь и не вспомнить об этом, позабыв что к чему. Не будь дурой. Ведь женщина за дверью может быть самым прекрасным человеком, которого ты когда-либо встречала.

Целую.

Себе - Кате.

Ps. У тебя пока ещё не было секса с ней. Но ты хочешь. И сильно. Пожалуйста пусть у тебя будет секс с ней.

Pss. Ты просто у неё спросила, планирует ли она это, на что она ответила “Увидим”.

Я аккуратно складываю бумаги и дрожащими руками, снова запихиваю листки в конверт. Моё сердце будто дважды увеличилось в размере, словно объединившись с другим, предпочитавшем биться в паническом стаккато. Двойное сердцебиение чувствуется в груди.

- Итак?- спрашивает она.- Ты же знаешь, я умираю от любопытства.

- Я написала это прежде чем мы…- Я поднимаю левую руку, показывая простое золотое кольцо.- Последний раз, когда я написала себе письмо…- Я начинаю, но она уже кивает. Я чувствую облегчение.

- Я знаю.

- И я сделала тебе предложение?- меня удивляет скорее то, что это было предложением во всех смыслах данного слова. Не просто пьяная ошибка. Я помню, как прошлой ночью, она подначивала меня поехать с ней во Францию, однако у нас возникли разногласия и планы. Забравшись в машину, мы отдавали распоряжения. Нам нужно было подписать бумаги, заплатить пошлину, выбрать кольца, затем повторить наши обеты и убедить остальных, что мы не были в задницу пьяные. Я была немного удивлена последнему, что нам удалось справиться с последней частью.

Улыбаясь, она снова кивает.

- И ты сказала “да”?

Немного склонив голову, её губы произносят:

- Конечно, я сказала “да”.

- Но ты даже не была уверена, захочешь ли заняться со мной любовью?

Она уже качает головой.

- Будь серьёзной. Я хотела заняться с тобой сексом, с того момента, как увидела две ночи назад. Но вчера вечером, мы были действительно пьяные. Я не…- Она отводит взгляд назад в холл.- Ты ушла, чтобы написать себе письмо, потому что боялась что забудешь, что это ты предложила. И ты действительно забыла.- Её брови приподнимаются, когда она ждет моего признания, что правильно расставила все точки над “и”. Я киваю.- Но мы вернулись в отель, и ты была так красива, и ты….- Она судорожно вздыхает. Это так напряжённо, что, кажется, словно искры летят во все стороны.

- Ты хотела этого. - Она наклоняется ближе и медленно целует меня.- Я хотела этого.

Я переступаю с ноги на ногу, жалея, что не знаю, как перестать смотреть на неё.

- У нас был секс, Кать. У нас был секс в течение нескольких часов, и это был самый лучший и самый интенсивный секс в моей жизни. Но видишь, все еще есть некоторые детали, которые ты не помнишь.

Может, я и не помню каждого её прикосновения, однако, все они запечатлены на моем теле. Я чувствую касания кончиков её пальцев, разрисовывающих мою кожу. Чувствую следы её отпечатков на теле. Одни из них бросаются в глаза – в виде маленьких синячков, а вот другие незаметны: воспоминания о её пальцах у меня во рту. Как скользнув вниз по ногам, Света проникла пальчиками внутрь.

Эти воспоминания настолько опьяняющие, что я даже не хочу поговорить не об этом. Желая знать, что она помнит до свадьбы, до секса, и до того как я положила свою жизнь к её ногам. Заниматься сексом с незнакомкой было странно для меня, но не это сверхъестественно. Грандиозно то, что я открыла так много нового в себе. О некоторых вещах я не говорила даже Лизе.

- Видимо, вчера я многое рассказала тебе,- говорю я, перед тем, как пососать свою нижнюю губу, а затем прикусить ее. Все еще чувствуя боль, сжимаюсь в комочек нервов, воскрешая в памяти дразнящие воспоминания о её зубах, языке и пальцах, пощипывающих мой рот.

Света молчит, однако, взгляд её скользит по моему лицу, словно ища понимание, разведанное пару часов назад.

- Я рассказала тебе о Лизе? И о моей семье?

Она кивает.

- И я рассказала тебе о ноге?

- Я видела твою ногу,- тихонько напоминает мне она.

Ну конечно, она видела. Должно быть, Света увидела шрам, простиравшийся от бедра до колена, похожий на крошечный след от муравья - длинная глубокая серебристая рана.

- Тебя из-за этого трясёт?- спрашивает она.- Потому что я видела твои голые ноги? Потому что трогала их?

Она знает, что это не так. Её улыбка говорит мне, что она знает мою тайну, и злорадствует. Она помнит всё, включая её уникальный успех: болтливая Катя.