Сквозь ненависть - Страница 7

– Эй, дружище, вставай. – Сказал я.

На него было жалко смотреть. Весь в ссадинах, шишки по всему лбу, но я чувствовал, что у меня с физиономией дела обстоят похуже. У него даже крови на лице не было, а вокруг меня образовалась целая лужа.

– Да вставай уже! – Крикнул я.

Я был на редкость смелым. Адреналин – хорошая штука! Я не выиграл, но и не проиграл. Эта мысль меня грела и успокаивала. Взглянув на Костю, я увидел, что у него из носа текла кровь и припух глаз. «Моих рук дело!» – с гордостью осознал я. – «Ну, и чуть-чуть Ромы»

Наконец он поднялся, едва держась на ногах. И по-прежнему красный, как рак.

– Ты видел свое лицо? – Выдавил он.

– На свое посмотри. – Ухмыльнулся я.

– Ну что? Будете еще драться? – Спросил кто-то из толпы.

– Я домой… – Заявил Рома.

– Я тоже. – Выпердел своим ртом Костя.

Ненавидящими глазами я посмотрел на этого жирного и грязного выродка, с мыслями: «Это я тогда обосрался, а все подумали на тебя, ха-ха!»

– А я на продленку. – Сказал я.

Все разошлись. Я бежал, сломя голову, в школьный туалет. Первым делом взглянул на лицо: глаз заплыл, губа разбита, из носа сочилась кровь. «Мама меня уроет» – подумал я.

Потом пошел проверять свое достоинство. Словом, там было все сносно и терпимо. Потом снова подошел к зеркалу и начал щупать лицо. Честно говоря, мне было все равно, что моя морда разбита. Меня больше волновала реакция мамы и преподавательницы.

Зайдя в класс и увидев старуху, я сразу понял, что она все знает. Некоторая часть одноклассников, которые были на стрелке, пошли на продленку так же, как и я. Они все и рассказали ей.

– Я уже позвонила твоей маме, Новак!

Дома со мной час разговаривала мама. Устроила допрос, жестче, наверное, чем устраивали в КГБ и в итоге наказала.

– Ты поговоришь с сыном или нет? – Нервно спросила она у отца.

Он зашел в мою комнату, сел напротив, закурил сигарету и сказал:

– А другой что?

– Другой жирный, вонючий китаец. – Сказал я.

– У вас в классе китаец есть? – Удивленно спросил он.

– Я не знаю кто он, просто у него узкие глаза.

– Ты надрал ему задницу? – Шепотом, улыбаясь, спросил отец.

– Не совсем. Он больше меня раза в два.

– Зря ты забросил борьбу…

– Это не мое, па. Мне больше нравится кулаками драться.

Он затянулся, затем стряхнул длинное скопище пепла в стакан.

– Мама будет ругаться. – Предупредил я.

– Из-за чего?

– Стакан портишь, да и в моей комнате куришь. Мне все равно, просто…

– Ты прав. – Сказал он, вставая с тахты. – Пойду, помою.

Он ушел и больше не вернулся. Наша беседа закончилась.

На следующий день, Рома был не в настроении, Костя тоже. Я смотрел на этого грязного урода, с отвращением и ненавистью, мечтал вернуться назад и попытаться все изменить. Не допустить, чтобы он ударил меня между ног.

Весь урок я сидел и представлял, как все могло бы произойти, если бы я поступил иначе.

– Когда-нибудь я ему отомщу. – Сказал Рома.

– Ага… – Поддакнул я, думая о своей собственной мести.

Год подошел к концу. Младшая школа закончилась. На последнем уроке Любовь Георгиевна пустила слезу.

– Вот вы и совсем взрослыми стали. Идете в среднюю школу! Впереди вас ждет много нового… – Всхлипывая, говорила она.

Мне очень хотелось перейти в среднюю школу, я надеялся, что там-то все будет иначе. Нас ждали новые учителя, новая информация, и еще мы стали взрослее.

Мне выдали аттестат об окончании начальной школы, там было пять четверок.

Как-то летним вечером, мы с отцом встретили на улице мою, уже бывшую, классную руководительницу. Она была подшофе, с каким-то огромным мужиком, и разодетая, как проститутка.

– Это моя учительница впереди идет! – Сказал я ему.

– Это твоя учительница? – Удивленно спросил он.

– Ага. Любовь Георгиевна зовут!

Она увидела меня и заорала:

– Август! Милый мой! Как я рада тебя видеть!

– Здравствуйте. – Сказал я, подходя к ним, вместе с отцом.

– Добрый вечер. – Спокойно поздоровался отец.

– Добрый, добрый! – Заикаясь, говорила она. – Это твой папочка, Август?

Уж очень ей нравилось говорить мое имя.

– Да. – Говорю, а сам гляжу на ее молчаливого друга.

– Какой симпатяжка! – Воскликнула она, слегка отклонившись назад.

Вдруг огромный мужик заговорил:

– Люба, ты что несешь?

– Ну разве он не обаяшка? – Качаясь, повторяла она.

– Пап, пойдем отсюда? – Испугано выпалил я.

– Пошли.

Мы развернулись и направились в сторону дома, а она не успокаивалась:

– Подожди, дай мне свой номер!

– Люба! – Делал ей замечания мужик.

– Заткнись ты! Отстань от меня! – Огрызалась та в ответ.

Вскоре, мы с папой завернули за угол, тем самым удалившись из их поля зрения. В тот день я узнал, кто такие шлюхи.

– Таких, как твоя учительница называют женщинами легкого поведения. – Шутил папа.

– А что они делают?

– Плохо себя ведут…

Звенит звонок. Все собирают вещи и выбегают из кабинета.

Средняя школа – это сплошные перебежки из одного класса в другой. Новые учителя мне совсем не нравились, они травили мне жизнь. Я стал входить в число самых хулиганистых мальчиков в классе. Так уж вышло. Вечно болтал и мне постоянно писали трехметровые замечания в дневник, что-то на подобии: «Смеялся на уроке и не обращал внимания на замечание учителя», или «Играл весь урок в ручки и линейки». Все бы ничего, но дома я отхватывал отборных тумаков, потому что мама была в ярости, когда мне ставили двойку или писали замечание. Вы бы слышали, как она орала. Словами просто не описать. Словно вот-вот ее глотка выпрыгнет изо рта и убежит прочь, настолько громко она кричала на меня. Все это угнетало. Жизнь была безрадостной и скучной, особенно в школе. Бывало, конечно, и весело, но только во время перемен. Дома я продолжал смотреть телевизор, играть игрушками, бумажками и рисовать. По выходным меня выпускали на полтора часа погулять. Но эти полтора часа были издевательством. Словно откусить маленький кусочек шоколадки, не имея возможности съесть, в итоге, всю. Это время, казалось, пролетало за секунду. А друзья смеялись над тем, что меня не отпускают гулять подольше.

Но на фоне всей этой сумбурной чепухи, мелькала маленькая, сияющая звезда – новая девочка в классе. Жизнь словно обрела смысл. Ее звали Виктория. Я смотрел на ее коричневые, блестящие волосы, и дыхание замедлялось. Мне хотелось обнимать ее, танцевать с ней, и целовать в голову, как это делают взрослые. Но, конечно же, она не замечала меня. Вика нравилась всем мальчикам в классе. В раздевалках я только и слышал, как все обсуждают ее. В моей дружеской четверке она нравилась всем без исключения. Это все признавали, кроме Гриши.

– Что вы в ней нашли? – Возмущался он.

Мы с Ромой переглядывались и хихикали. Общая симпатия к Вике только сблизила нас с ним. У нас появились общие шутки, которые никто не понимал, кроме нас двоих. Мы любили садиться на уроках вместе и обсуждать ее.

Ей же нравился Гриша. Она за ним бегала, дралась с ним и царапала его. Одноклассницы рассказали мне, что когда девочка бьет мальчика, значит он ей нравится. Я сразу посмотрел на ту медведицу Настю, которая избивала меня в начальных классах. «Так, значит, я нравился этой дуре?» – Осознал я. Даже жалко как-то ее стало, она ведь такая некрасивая была, громила, но тоже человек.

У меня появилась подсознательная ненависть к Грише, которую я всячески пытался отвергнуть. Я понимал, что раз он ей нравится, значит я хуже него. Меня это расстраивало. Я и Вику начинал ненавидеть, потому что она не отвечала мне взаимностью. Хотя мне и «привет» ей никогда не доводилось говорить. Я же был закомплексованным куском обалдуя.