Скрамасакс (СИ) - Страница 45

- А меня Романом зовут - представившись, протягиваю ладонь. Рукопожатие оказалось крепким.

Подмигнув мне, гость интересуется - ну где мой братишка?

- У себя в горнице, иль кручинится, иль мебель ломает - не знаю. - Так я и познакомился с третьим претендентом на царский престол. Впрочем, как потом выяснилось, ханских амбиций он нисколечко не испытывал. Жизнь свободным от бремени власти его полностью устраивала. Ибрагим оказался весёлым, жизнерадостным балагуром и отношения у нас сразу наладились.

***

Знаете, что поразило меня больше всего в Казани, нет не архитектура и красота древнего города, а люди, конкретнее - социум. В круговороте жизни местного аналога мегаполиса, мирно уживались различные народности и религии. Само собой, мусульманская община преобладала, но помимо последователей Магомеда я обнаружил множество православных и даже иудеев. Мечети находились поблизости с церквами и недалеко от синагог. Христиане были преимущественно русские, хотя зайдя в храм - поставить свечку и отдать записочки за здравие родных, я заметил там и татар, и башкир, может, присутствовали ещё какие народности, не знаю, поскольку с антропологией у меня не очень. В синагогу, увы, не пустили, иудейская община в Казани, представляла собой - осколки хазарского каганата и встретивший нас на пороге раввин был презрительно холоден, по всей видимости, охота на сионских мудрецов, тут ещё не началась....

Мечеть Нур-Али, на территории дворцового комплекса, была красива, как снаружи, так и внутри, но по сравнению с тем же Владимирским Успенским собором казалась какой-то пустой, что ли, как в видимом плане, так и в незримом. Задав вопрос по этому поводу деду, получил достаточно очевидный ответ - намоленных икон, аккумулирующих энергию верующих - нет, а эгрегор Ислама, для тебя - адепта другой религии, как бы не существует - я в принципе и сам мог догадаться.

Народ в мечети тоже был разношёрстным и вообще, как мне показалось, город жил, невзирая на национальность и религию, большой дружной семьёй, рабство имело место, но было не столь распространено, как я раньше думал об этом. Казанцы в отличие от тех же Касимовцев и Крымчаков, крестьян по беспределу в полон, не брали, так как справедливо опасались ответки. Воевали с землевладельцем и в случае победы, вассалы поверженного противника, налоги начинали платить победителю, в принципе для деревенских ничего не менялось. Захваченных на поле боя неприятелей, обычно выкупали свои, пленники, ожидая вызволения, скорее были ограниченными в свободе передвижения гостями, чем арестантами. В рабство обычно попадали за долги и то, продолжительность пребывания в этом состоянии, ограничивалась по времени - "вот тебе бабушка и Юрьев день".... Невольниками числились люди различных этносов, как славянских, так и тюркских. И отношение к ним со стороны хозяев, было достаточно-таки лояльным - всё ж бывшие соседи, может быть, даже друзья, как говорится - дружба - дружбой, а денежки врозь.

Из Казани мы отплыли только через трое суток, после описанных выше событий, приведших нашего прынца на ханский престол. Хотели отправиться следующим днём, однако Халиль - хан уговорил погостить. С нами, по понятным причинам, продолжить путь он не мог.

Все три дня мы почти не вылезали из-за стола, пиры шли один за другим. Я стал наречённым братом казанского хана, о чём было заявлено во всеуслышание. Были и казни - куда без этого при смене власти, но наша ватага на них не присутствовала, мы в это время, знакомились с городом.

Хал вообще уговаривал перезимовать в Казани, в связи со спешкой получил твёрдый отказ, стал настаивать на сопровождении экспедиции отрядом его воинов, но ввиду специфики предприятия, это предложение так же было отвергнуто.

Атанас увидев всех в добром здравии, был счастлив, сказав, что в следующий раз один не останется. По поводу нашей судьбы, в городе ходили слухи, один страшнее другого. Он уже приготовился к последнему бою, заминировав судно, считал часы, когда придут и за ним - шахид, однако.

Аяз глава башкирского семейства, не теряя надежду, так же дожидался нашего возвращения возле пристани, не далеко от корабля. В качестве благодарности за избавление из плена и возврат общественного добра, тот настоял на включении в состав команды, своих сыновей Таймаса, Ульмаса и Тукая. Гребцы были необходимы, да и местные проводники оказались кстати. Старший из братьев, по словам отца, не единожды ходил на Урал и знает его как свои пять пальцев, это и стало решающим фактором пополнения ватаги. Нас стало семеро....

Глава 15. Феофан.

В Каме течение было встречное, но здорово выручал попутный ветер, если б не он, гребли бы всю дорогу как проклятые, а так, вёслами только подруливали. Как я понял дедовы объяснения, путь нам предстоял в район приуралья - в современный мне Пермский край, минуя Ягошиху - село, которое впоследствии даст начало этому миллионному городу, сворачиваем на Чусовую, дальше Усьва, денёк и мы приплыли. Старец обитает, где то в тех краях.

- Постой, а как ты собираешься его искать...? - справедливо замечаю, узнав примерный маршрут - Тайга, это не Головинский лес...

- Я знаю примерно, где он должен находиться, на месте что-нибудь придумаем. А ежели не найдём, то придётся лезть волку в пасть - посетим каменный город, так называемое, чёртово городище. Язычники там издревле обитают и чтят бога именем Йын, что означает - змей. Изображается он, последователями этого культа, одноглазым пресмыкающимся. Согласно легенде, именно там, Перун вёл свою схватку с демоном - змеем и город этот получился благодаря ударам молний. В камне после того, образовались широкие и узкие проходы, очень смахивающие на улицы. Сеть подземелий, как естественных, так и рукотворных, растянулась на десятки вёрст, как в стороны, так и вглубь. А прежде полноводная река, в водах которой скрылся демон, была осушена Перуном, таким образом, он пытался найти свой скрамасакс. С тех пор она стала называться Косьва, что с коми-пермского наречия переводится как сухая речка.

- Ах вот, где собака порылась - крякаю я, осмысливая вновь полученную информацию - значит у нашего друга Одина, есть ещё одно имя - Йын....

Дальнейшее путешествие проходило достаточно буднично, без происшествий, на ночь приставали ближе к берегу, поутру продолжали путь. Практически всю дорогу работал только наш капитан, никому не доверяя управление кораблём в неизвестных водах. Изредка проплывали встречные ладьи, со спешащими домой запоздалыми купцами. Необратимо надвигалась зима, и навигация подходила к концу. Команда, либо ловила рыбу - рыбалка здесь была просто шикарной, либо бездельничала, но, увы - я вкалывал как проклятый.

***

Дед терроризировал меня по полной программе - натаскивая то в ментальном общении, то в телекинезе, лишь изредка выдавались минуты покоя, когда сам он был, чем-либо занят. Телекинез ничего сверхъестественного собой не представлял, всё вписывалось в рамки уже полученных знаний. В состоянии изменённого сознания, энергия, выходящая из кончиков пальцев, была отчётливо видна, точкой на лбу я давно уже не пользовался. Толкнуть не очень тяжёлый предмет, для меня, было элементарно.

Трудность сего действия заключалась в непрерывности потока природной силы от сердца, места её скопления, к перемещаемому объекту и обратно, как бы по кругу. Выпускать энергию я давно уже научился, а вот притянуть её же обратно, вызвало некое затруднение. Но, в конце концов, справился и с этим. В начале, добился устойчивого круговорота ци между широко расставленными руками, затем достиг этого и одной.

Следующий этап состоял так же в посыле природной силы, но только уже двумя, так сказать, окружностями - навстречу друг другу, отправлять и принимать энергию приходилось одновременно. В итоге, у меня получились два вращающихся в разных направлениях кольца, находящихся один в другом. Силовые потоки не сталкивались меж собой, а проходили сквозь, но ежели между ними находился какой либо предмет, энергия толкала его и, чувствуя встречное сопротивление, как бы опутывала. Дальше, объектом можно было манипулировать.