Скепсофант, Скепсореал (СИ) - Страница 138

Нечто подобное, но в не столь развернутом виде и с упором на индивидуальное совершенствование, намечал Пол Андерсон в повести "Чувствительный человек" под названием "психодинамика". Оба автора ставили весьма благородные задачи, но возможно ли подобное психоисторическое моделирование общества, пока неясно. Отметим, что сама идея раздвоения наук об интеллекте и о природе может быть неверной: надо сразу развивать и то, и другое, иначе результаты будут однобокими, против чего неявно выступал сам Азимов, признавая существующий перекос в пользу технического развития. Но вот вывести из психоистории критерии того, что является благом для человечества (Айзек Азимов "Прелюдия к Основанию"), и тем самым понять, куда предпочтительнее двигаться дальше, пожалуй, было бы затруднительно - часто люди сами этого не знают, даже задним числом, через много лет. На любое обоснованное мнение о том, что считать благом для всего человечества, найдется не менее доказанное противоположное мнение, и чаще всего не одно. По поводу власти интеллекта тоже серьезный вопрос: чем она обещает быть лучше власти какого-нибудь не особо просвещенного диктатора? Описание интриг, ментальных сражений за лидерство и высшую должность в верховном круге второго Основания не дает возможности считать, что через половину срока из отпущенной на реализацию плана тысячи лет даже самые подготовленные психологи отличаются в лучшую сторону от других людей. Разве что они действуют не физическими методами, а умственными, но от этого не менее сокрушительными по своим последствиям.

В первых романах серии этот долгосрочный план предполагает имперское устройство будущего галактического объединения. Оно основано на центральном положении одной-единственной персоны, что с неизбежностью приводит к концентрации властных полномочий и вызывает жестокую борьбу за эти полномочия и их делегирование, а также порождает бесчисленные субъективные ошибки в ходе выработки и принятия решений, не учитывающих местную специфику. Об этом буквально кричит перенесенный с Земли опыт описанной автором Транторианской империи ("Прелюдия к Основанию", "На пути к Основанию") или похожей империи Пола Андерсона (серия "Доминик Флэндри"). Мало чем поможет возможное федеративное устройство будущей империи (Айзек Азимов "Край Основания"), если предоставляемое ею самоуправление регионов будет использоваться ради реализации властолюбивых устремлений региональных психологов и их борьбы между собой. В самом деле, почему бы кому-нибудь из них принудительно не использовать остальных коллег и науку об интеллекте для укрепления своей личной власти и сколачивания собственной империи, как это пытался в одиночку делать исключительно талантливый мутант Мул ("Основание и империя")? Особенно с учетом того, что из последовательных интеллектуалов редко получаются хорошие управленцы, так как цели и методы в этих двух областях деятельности слишком сильно отличаются друг от друга, а не стесняющееся в выборе методов политической борьбы властолюбие обычно побеждает интеллект. "Люди, не способные вообразить, что поведут себя дурно, обычно с треском проигрывают тем, кому и воображать ничего не надо, поскольку они и так ведут себя дурно" (Уильям Гибсон "Периферийные устройства"). В первом Основании борьба за власть еще более открытая и просто скопирована с политики современных Азимову государств Земли ("Основание", "Основатели и империя", "Край Основания"). В этом отношении опирающееся на физические знания и технологии первое Основание дает немало очков вперед более щепетильному второму, эксплуатирующему общественные науки, где в той или иной мере все-таки заложены этические нормы. Когда же умудренный к тому времени годами автор догадался спросить себя: для чего всем этим тщательно выписанным прожженным политиканам двух Оснований нужны чей-то чужой долговременный план и наука об интеллекте, то, видимо, получил ожидаемый, но неутешительный ответ ("Конец Вечности").

Статистический характер психоистории делает ее применимой лишь к описанию действий достаточно больших групп людей и неспособной предсказать появление выдающихся личностей, с действиями которых увязывается ход истории в определенные периоды. В литературе роль таких личностей играют персонажи-герои, как правило, центральные. В серии "Основание" Азимов вывел такими героями сконструированного еще в самом начале галактической экспансии разумного, обладающего телепатическими способностями, постоянно накапливающего знания и выступающего в разных обличиях человекоподобного робота Дэниэла Оливо и создателя психоистории Гэри Селдона. В середине серии к ним добавляется обладающий исключительными паранормальными способностями мутант Мул, а в последних романах - Голан Тревиз, будто бы наделенный талантом интуитивно принимать правильные решения в самых разных ситуациях.

Дэниэл Оливо вместе с другими такими же роботами мог направить развитие человечества в ту или иную сторону, но не был уверен в способности самостоятельно или с помощниками определить верное направление. Выход был найден в привлечении молодого талантливого математика Селдона и создании ему условий для развития психоистории, этим якобы гарантировался должный учет интересов людей. Баланс тенденций дальнейшего развития должно было обеспечивать инициированное Селдоном создание рассчитанных на долговременную деятельность двух Оснований. Психоистория не смогла предсказать появление Мула и скорое создание им обширного политического объединения из обломков бывшей империи до того, как к этому было готово состояние наук об интеллекте. В итоге ведущие психологи второго Основания вынуждены были ментально останавливать Мула и сводить на нет его деятельность ("Второе Основание"). В конце серии Голан Тревиз, отказываясь от имперской версии, делает неоднозначный выбор в пользу предпочтительного для всей галактики группового сознания, в основном потому, что оно действует подобно роботу, руководимому тремя законами роботехники, где вместо понятия "люди" используется понятие "жизнь", и обходится без жаждущего власти правительства ("Край Основания"). Но само такое сознание, как и робот, исходит из принципа целесообразности, поэтому оно готово безропотно вверить свою судьбу и судьбу всех остальных людей в руки этого единственного героя, которого считает способным принимать верные решения. Это вновь похожая на империю версия, где конечное решение принимает одно лицо, исходя из слишком неполной информации. Пусть даже это решение каким-то невероятным образом оказывается верным, остается неясным, по каким критериям и с чьей точки зрения определяется его правильность. Этот вопрос Азимов оставил без ответа. Видимо, таким путем он пытался примирить требования статистического усреднения с исторической ролью отдельных личностей и не совсем преуспел в этом.

Вымышленное групповое сознание исходящей из принципов гомеостаза планеты Гея, включающее все живое и отчасти неживое, в определенной степени реализует статистическое усреднение и действительно не нуждается в правительстве, что может быть возможным управленческим решением далекого будущего ("Край Основания"). В идеале это вариант глубочайшей демократии, при которой действия и поступки отдельной составляющей этого сознания предопределены общими интересами до такой степени, что эта составляющая уже не может себя считать свободной личностью в нынешнем понимании. Подобный путь очень труден, он требует строгой и непрестанной самодисциплины, самоограничений и самопожертвования от каждого. Как мы видим на примере даже достаточно продвинувшихся на этом пути демократий, это посильно далеко не для всех, особенно для анархистских натур, индивидуалистов и привыкших к совсем другому укладу жизни эмигрантов. И конечно, он не устраивает милитаристов, диктаторов и авторитарных лидеров, представляя неприемлемую для них альтернативу ("Основание и Земля").