Сироты небесные - Страница 113

иво, но сейчас весьма кстати.

И день, начавшийся с Олежкиного литературного дебюта, неторопливо поволокся дальше. После вчерашнего решения никуда пока не соваться, а ждать, что скажет по выздоровлении подобранная кошка, времени вдруг оказалось — никогда у мальчишек столько не было. Будто пятнадцать уроков русской грамматики подряд. Или даже сто.

После завтрака Артём прибрался в доме, вымыл посуду, рассортировал отмокшие корешки, поставил вывариваться, наладил стол, скособочившийся, когда накануне второпях заносили на носилках кошку — Тейшш, сказал Олег, — заготовил дров и сложил новую растопку, осмотрел и почистил одёжку и обувь — а солнце едва-едва передвинулось ближе к зениту. Разговаривать не хотелось, и Артём, сказавшись, ушёл на старицу рыбачить. Никто не опасался погони: ушли они далеко, куда дальше, чем успели бы добраться пешком, а укрытые дождевым лесом берега старицы не просматривались и с неба. Уговорились, что вернётся к дождю.

Всё-таки хорошая штука — дневной дождь. Конечно, кто дураки, кто зазевается да вымокнет вусмерть, хоть разочек, те его шибко не любят. Так сами и дураки, нечего было птичек-шляпников считать. Они, конечно, красивые — наподобие разноцветных карнавальных шляп, которые на Земле, говорят, по большим праздникам делают, а вот самих шляпников на Земле, говорят, совсем и нету. А на Мизели перед дождём для шляпников самое время: рассаживаются по майским деревьям и давай галдеть, хвастаться, кто какие слова запомнил. Как тут дураку не заглядеться, не заслушаться. А дождик — он и вот он. Шляпники тогда надуваются, замолкают и сидят неподвижно до самого конца дождя, разбухают, водой запасаются. А раззява пусть считает, сколько в больнице проваляется — дневной дождь холодный, почти ледяной, вода с большой высоты хлещет. Хоть шляпа на тебе, хоть дождевик, хоть беги, хоть прячься — ливень всё промочит…

А пан Ярек хитёр. Судя по припасам да приметам, это своё логово он уже не первый год ладит, расширяет грамотно, запасается — а ведь не то что их, мушкетёров, он и сыновей своих если сюда водил, то хорошо двоих-троих. Никогда здесь много народу за раз не было, хотя место — подготовлено. А средним своим при расставании сказал — в зимовье буду. Без намёков сказал, без нажима, а это значит, что про логово они не знают.

…С самого раннего детства Вовочка славился общительностью и способностью встрять в любой взрослый разговор. Желания взрослых при этом в расчёт не принимались — только грубая физическая сила. А вот сегодня и позвали его — и куда! инопланетянский язык учить! С инопланетянской кошкой объясняться! — а не захотел… Что с тобой, Вовочка, не заболел ли? Никак сам с собой разговариваешь? — Да нормально, пан Ярек, задумался. Всё путём. — Ну тогда ладно…

А ладно было не очень-то.

— …ты там не это… не расстраивайся, слышь? И не думай, я ничего такого делать не стану — просить, чтоб знак подал, или дрессировать там… Ты делай что хочешь. Просто я с тобой разговаривать буду. Тебе ж, наверно, темно под землёй. ИОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com