Сильвио (фантастическая драма) - Страница 7
Изменить размер шрифта:
Клотальдо.
Скажи, о чем твоя печаль.
Чего ты хочешь?
Сильвио.
Сам не знаю...
Отец, я рвусь куда-то вдаль.
Но силы нет – и я страдаю...
Зачем ты душу мне смутил —
Слепому, жалкому невежде?..
Теперь мне свет дневной не мил.
Теперь мне стыдно жить, как прежде...
О, если б мог, я б полетел.
Раскинув крылья величаво,
Туда, в заоблачный предел...
С тех пор, как ты промолвишь «слава» —
Мне больно, жжет меня недуг
И мучит жажда...
Клотальдо.
Милый друг.
Прости, старик я безрассудный...
Испей вина
(подает ему кубок с отравой)
Сильвио(осушает кубок).
Напиток чудный!
(После молчания).
Отец, легко мне стало вдруг.
Я крылья чувствую, и рада
Душа подняться от земли...
Прощай!.. Уж грохот водопада
Едва мне слышен издали...
Как сладко, страшно... Сердцем чую
Я беспредельное кругом,
Но выше... выше... и орлом
Лечу я в бездну голубую!..
Засыпает; являются слуги и уносят его.
Клотальдо(один).
Дитя мое, прости!
Занавес.
Второе действие
Зал в королевском дворце. Толпа придворных и дам Сильвио. Шут.
Сильвио.
О где я? Что со мною? Ужель все это сон?..
За миг лишь перед тем уснул я над стремниной,
Беспомощный, нагой, под шкурою звериной.
И вдруг мелодией волшебной пробужден
Я не в глухом лесу, а в царственном покое.
Над головой моей не синева небес.
А складки голубых, таинственных завес,
Не камни подо мной, а ложе золотое...
И девушки, склонив серебряный сосуд.
Мне воду розовую льют.
Благоуханьями обрызганного тела
Их руки нежные касаются порой.
Мне кудри расчесал их гребень золотой.
И ткань пурпурная, как облако, одела
Мне члены мягкою, ласкающей волной.
И я иду меж них, блистая, как денница.
О, если б чудный сон, ты мог всю жизнь продлиться?
Шут.
Еще вопрос никем доныне не решен.
Где твой конец, о жизнь, твое начало, греза.
Где бред мечтателей, где будничная проза.
Где истина и ложь, действительность и сон:
Все в этом хаосе подвижно, мутно, слито.
И вереницею полубезумных слов.
Как бледно-радужной гирляндою цветов
Существование волшебно перевито.
Не вдумывайся в жизнь, разгадки не найдешь.
Коль можешь верить – верь в пленительную ложь.
Сильвио.
Кто ты?
Шут.
Я шут.
Так люди мудрецов непонятых зовут.
Сильвио.
Но что ты делаешь?
Шут.
Смеюсь я надо всем
И ни любовью, ни врагами.
Как буревестник над волнами.
Как вольный ураган – не связан я ничем.
Смеюсь над глупостью людей.
Над рабством, злом и лицемерьем,
И над величьем королей.
Я полон дерзостной отваги,
Я здесь презреннейший из всех, —
Но прямо в сердце, лучше шпаги,
Разит ударами мой смех!..
Первый министр(на пурпурной подушке подает Сильвио корону).
Великий государь, в благоговейном страхе
Позволь склониться мне и к трону подойти,
Чтоб здесь, у ног твоих, во прахе
Тебе корону поднести.
Верховный судья(на подушке подносит Сильвио золотой скипетр).
Вот скиптр, могучий царь, твой грозный атрибут.
Пускай же под его хранительною сенью
Все добродетели в стране твоей цветут
И, длани царственной покорны мановенью.
К тебе, наш судия, на неподкупный суд
Земные племена, как воды притекут!
Шут.
Я видел грозного судью.
Упитанный и жирный,
Склонил он голову свою
С улыбкой детски-мирной.
Недаром лик его так горд
И потом блещет ярко:
Он переваривает торт
И трюфели с пуляркой.
Очки сползли, и взор померк.
И на нос муха села;
Не слышит он, как тощий клерк
Пред ним читает дело...
Судья так громко захрапел
Что вдруг прервалось чтенье дел.
И муха улетела...
Главный казначей(подносит Сильвио червонцы).
Вот золото, мой царь
Сильвио.
Как блещут эти слитки.
Как весело звенят они в руках.
Казначей.
В подвалах у тебя, в железных сундуках.
Мерцая, тихо спят нетронутые слитки.
И только слова ждут, чтоб вырваться на свет
И загреметь дождем сверкающих монет
Их схватят с жадностью протянутые руки.
Благословят тебя промышленность и труд.
Искусства вольные, ремесла и науки,
И мертвые пески, как розы, зацветут.
Возникнут фабрики, театры и музеи,
И смелый рудокоп во внутренность земли
За жилой золотой пророет галереи.
И с моря синего примчатся корабли.
Здесь, в золоте твоем, владыка всемогущий.
Таится, как зерно, весь этот мир цветущий!