Силовой вариант - Страница 24

Каждый ждал, слыша тихие удары сердца. Наверху – их мог поджидать враг. Если так – то все, зальют керосин в кяриз и подожгут.

В люке – горела одинокая звезда на небе. Их было много – но из люка была видна только одна, холодная, молочно-белая и крупная.

Потом – звезду закрыл человек, сунувшийся обратно в лаз.

– Хиц! Чабак! Чабак[60]!

Они вылезли на склон, быстро привели себя в порядок – после путешествия по кяризу одежда будет совсем не в порядке, потому что там грязь и есть даже павшие животные. На горизонте – переливались зарницы разрывов, рокотали вертолетные лопасти. Люди старались не смотреть туда…

Осторожно, как их учили щурави – инструкторы – они растянули большое пуштунское одеяло, расстелили карту.

– Сюда – решил президент – к утру дойдем до кишлака, пересидим там день. Потом пойдем дальше.

– Нас кто-то предал. – сказал Шинмари, самый молодой из них

– С этим потом – отрезал президент – сначала уйдем, потом разберемся, что произошло, и кто предал. Выступаем – нельзя оставаться на открытой местности до утра.

Ночью в горах пройти двенадцать километров – много. Но не для воинов – пуштунов.

Майор Алади, настороженный, как всегда, мягко ступающий по земле в своих сапогах с кожаной подошвой – вдруг застыл, встал как вкопанный, смотря влево.

– Что…

– Цмлый[61]! – он прыгнул на президента, сшиб его с ног и застыл, направив ствол автомата в ночное небо.

Из-за горной гряды – с рокотом выкатились два вертолета, пулеметные очереди полоснули горный склон слева и справа от группы. Это была «караванные» вертолеты, охотники за караванами – нор у них теперь не было прожекторов, были приборы ночного видения отчего было еще страшнее. Ничего – ни яркого света, ни очертаний вертолета – лишь темные тени на фоне более светлого из-за звезд неба, рокот вертолетных винтов, который, кажется – везде, доносится со всех сторон – и громовой, перекрикивающий винты и турбины голос.

– Вы обнаружены, сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! Сдавшимся гарантируем жизнь. Сдавайтесь.

Несколько автоматов заговорили в унисон – и, отвечая им, с одного из вертолетов ударил НУРС, пока выше группы. Лежащих на горном склоне – осыпало землей.

– Бывший президент Наджибулла, мы знаем, что вы здесь! Сопротивление бесполезно, сдавайтесь! Шансов нет!

– Досмотровая группа на сброс! Обезоружить, связать, ожидать приказов!

– Шевелятся вроде еще. Может дать…

– Я тебе дам…

Один из вертолетов проходит над склоном, пока второй – страхующий – прикрывает его с дистанции, из первого – один за другим бросаются в темноту, на склон десантники Высота – метров семь – девять, но для десантника это ничто.

– Сброс произвел! Досмотровая группа на земле! Отхожу в зону ожидания!

– Бортстрелок, держи готовность!

– Есть!

На земле – группа десантников, не раз и не два ходившая на караваны – готовится к самому главному. Это все равно – что взять медведя на берлоге после того, как выследили.

– Шаповал, Абдулов! Приборы у вас?

– Так точно.

– Идете первыми. Стрелять только если они начнут. Постарайтесь брать живыми.

– Есть.

– Подолян – прикроешь его отсюда. Мамедов – давай, бери свою дуру и уходи выше. Работаешь только в самом крайнем случае.

– Есть.

Начиная с 80-х годов – американская армия превзошла советскую в возможности ведения боя ночью. У американцев вертолеты с системой FLIR, радара для полетов в сплошной темноте – появились еще во Вьетнаме – мы и в Афганистане не могли нормально обеспечить ночные полеты. А ведь караваны гоняли ночью! Сейчас, после сокращения ОКСВ в разы – проблема встала особенно остро. Но ее – решали. На БелОМО, не мудрствуя лукаво, скопировали очки ночного видения AN-PVS7, которые удалось захватить в Никарагуа, именно они были на Гвардии младшем сержанте Шаповале и Гвардии сержанте Абдулове. У остальных – на автоматах, снайперских винтовках и пулеметах были ночные прицелы. Это раньше была специальная модификация Н для автоматов и ручных пулеметов, сейчас же – в полевых мастерских под эту модификацию переделывалось все оружие СА, ночные и оптические прицелы поступали во все большем и большем количестве и в некоторых подразделениях – они были уже у каждого.

– Остальным – занять позиции. Стрелять только по команде. Шаповал, Абдулов – вперед!

– Хакарат макава! Хакарат макава[62]! – громыхнуло с вертолета

Душманы – несмотря на то, что еще недавно они были своими, сейчас они были душманами – были метрах в пятидесяти, уже – на дальности броска гранаты. Гвардии сержант Абдулов – перещелкнул предохранитель в среднюю позицию, решив – что если что – саданет очередью, и пусть потом судят. Потому что нет здесь своих – одним духом меньше и хорошо.

– Топак де пар ми дзака ки хиз де! Лаасуна портакра! Лаасуна портакра! Мукавамат макаваи[63]! – громыхало с вертолета

Один из боевиков впереди дернулся – и опережая его движение четко стукнула СВД.

– Мать… – выпустив короткую очередь, Гвардии сержант Абдулов бросился на землю.

– Не стрелять! Не стрелять! Вашу мать не стрелять! Сдавайтесь там, а то всех положим!

– Ц б каву[64]?

В темноте – отчетливо, слышимо даже через шум и вой вертолетов, через металлический голос команд – щелкнул предохранитель пистолета

– На. На. – сказал бывший президент Афганистана

Он уже все для себя – решил.

Бывшего генерального секретаря ЦК НДПА, Мухаммеда Наджибуллу содержали в ленинской комнате – просто больше негде было, не было свободного места. Было известно, что президент – в молодости занимался боксом и национальной афганской борьбой – поэтому, не далее чем на два шага от бывшего генсека находился зам по физподготовке базы по прозвищу Мускул. Сей субъект был знаменит на весь ограниченный контингент тем, что он выступал перед новобранцами с двухпудовой гирей. Он выходил перед строем с этой гирей, ставил ее и говорил – вот видите, это гиря. Ее можно поднять – при этих словах он ее поднимал. Ее можно поставить – при этих словах он ставил ее обратно на землю. А еще, ей можно перекреститься. И с этими словами – Мускул крестился, но не перстами, а зажатой в кулаке ручкой гири. Те из салаг, до которых еще не дошло, куда они попали – при виде этого зрелища моментально прозревали…

Сразу возник вопрос о том, кто будет обыскивать президента. Для мусульманина личный обыск – унижение, но для советского военнослужащего обыскивать кого-то, тем более того, кто еще недавно считался другом – тоже унижение не из последних. Сошлись на том, что бывшему президенту подобрали в каптерке полный комплект советской полевой формы, и попросили его переодеться, отдав одежду. Теперь – гэбье в одном из ангаров зачем-то ее перетряхивало, вскрывало швы.

Перед дверью ленкомнаты стоял пост – два солдата спецназа, вместо положенного по уставу в таком случае штык-ножа, у них было по пистолету Стечкина и по автомату Калашникова с боекомплектом, в нарушение устава при начале дежурства патрон досылался в патронник. Еще двое, вооруженных точно так же – стояли на улице под окном.

Человек в штатском, поднялся на второй этаж, сделал несколько шагов – и тут же был остановлен зловещим щелчком предохранителя пистолета. Ни положенного по уставу окрика «стой, кто идет», ни вопроса «кто здесь» – просто щелчок предохранителя.

– Свои – сказал он

– Пароль?

– Двина на сегодня…