Штурман по имени Ма - Страница 9

– Вы случайно не сидели на выкрашеной лавочке?

– Я ещё не в стельку, чтобы по лавочкам валяться! – обиделось «сокровище».

– Я не в том смысле… Ну, как бы это сказать?

– Дама, не приставайте! – потребовало «сокровище», явно считающее себя неотразимым.

Марья Ивановна вспыхнула:

– Нужен ты мне – дальше некуда! Задница у тебя в краске, вот что я хотела сказать!

Изогнувшись и вывернув шею, мужчина принялся обозревать обычно скрытую от собственного взора часть фигуры. Убедившись, что дама не пристаёт, а проявляет заботу, «сокровище» вернулось в исходную позицию и от галантного «мерси» перескочило на нецензурные приветы тем, кто красит лавочки.

Через несколько минут Ирина Модестовна закрыла киоск и они с Марьей Ивановной направились к Дому культуры железнодорожников.

За квартал до него встретили ещё двух тёщ – Галину Алексеевну и Степаниду Петровну. Библиотекарша пожаловалась на зятя.

– Представляете, Борис выбросил старые сковородки и купил импортные. Они такие тонкие – картошка в них не жарится, а парится. А он нас с дочкой ругает. Я говорю: «Не надо было старые сковородки выбрасывать». А он ещё сильней злится. У него всегда тёща виновата.

– Да уж, повезло тебе с зятьком! – хмыкнула Степанида Петровна. – Мой, сволочь, не лучше. Вчера мне скандал устроил за то, что я с бывшим дочкиным ухажёром на улице разговаривала. Такой хороший парнишка. Мы с ним до сих пор здороваемся. Вот и вчера встретила его на улице, поболтали. А этот обормот мимо проезжал и увидел. Не успела я порог переступить, он мне: «Что вы сводничаете! Хотите опять их свести?» Да пошёл ты, говорю! Не твоё собачье дело, с кем я разговариваю. Дочку уже затиранил своей ревностью: туда не ходи, с тем не говори…

Так, с жалобами на зятьев, и дошли до кабинета.

В интерьере появилось кое-что новое. У пустой раньше стены, позади столов, теперь стояла высокая пальма в кадке, а по бокам от неё – два кресла. Степанида Петровна села в кресло под пальмой и спросила психолога:

– Можно, я здесь пяток минут посижу? А то намаялась на даче. Спину ломит.

Нелли кивнула и, раскладывая по столам белые листы бумаги, объявила:

– Сегодня вы напишете сочинение на тему: «Достоинства и недостатки моего зятя». А в конце курсов это перечитаете. И посмотрите, изменится ли ваше мнение?

– Пустая трата времени! – заявила тёща юриста. – Я своего мнения не изменю!

– Нет уж, напишите, – настаивала Нелли. – Постарайтесь быть хоть немного объективными. Представьте, что вы оцениваете постороннего человека.

– Да как же его посторонним представишь! Ха! Легко сказать – представьте!

– Не теряйте времени. Начинайте.

Забыв про ломоту в спине, Степанида Петровна вскочила с кресла и направилась к своему столу, бормоча: «Ну, я ему покажу! Я его выведу на чистую воду!»

Марья Ивановна подумала: «О своих подозрениях я, конечно, не буду писать, но что касается остального – тут он получит!» И сняла колпачок ручки с таким видом, словно передёрнула затвор автомата.

Издавна бытует мнение, что мысль материальна. Это значит, что мысли усердно пишут сценарии, а реальность с неменьшим усердием воплощает их в жизнь. О, если бы это было так! Нетрудно представить, где оказались бы ненавистные зятья, следуя маршруту, начертанному тёщами. Самый гуманный вариант – на другом конце света. А куда приведёт марш-бросок, рассчитанный по жёсткому варианту, лучше и не говорить. Но – увы! – как ни стараются тёщи, как ни усердствуют в мыслях – зятья-подлецы и не думают никуда убираться. Жрут, хамят, ни черта не делают – в общем, благоденствуют. Вот и верь после этого, что мысль материальна.

* * *

В конце занятий тёща юриста полюбопытствовала:

– А нашим зятьям вы тоже такое сочинение предложите?

– Да, – ответила Нелли.

– Представляю, что мой зятёк про меня напишет!

– Я думаю, вы в долгу не остались.

– Уж будьте уверены – не осталась! Я ему…

В кабинет заглянул Игорь.

– Между прочим, уже наше время пошло.

– Между прочим, культурные люди здороваются, – пробурчала его тёща.

– Добрый вечер! – громко сказал Игорь, входя в кабинет. – А вам, мамаша, персональное здрасьте.

Зинаида Васильевна не удостоила его ответом. Юрист обратился к свидетелям, в числе которых были не только психолог с тёщами, но и входящие в кабинет зятья:

– Все видели? Вот так всегда. Сама ведёт себя по-хамски, а зять виноват.

– Игорь, держите себя в руках, – посоветовала Нелли.

– А я держу. Я себя из последних сил держу в руках. Но мне же обидно. Если у меня к ней отношение лояльное, то пусть и она соблюдает лояльность в отношении меня.

– Про какую такую лояльность ты здесь талдычишь?! – вскипела Зинаида Васильевна. – Оскорблять меня – это лояльность?!

– Что вы врёте?! – возмутился Игорь, но, споткнувшись о многозначительный взгляд психолога, обуздал гнев и уверенным тоном знающего себе цену юриста произнёс: – Вы меня очень обяжете, мама, если будете придерживаться фактов.

– А то ты сам не знаешь, о каких фактах речь!

– Понятия не имею.

– Кто меня обозвал негодяйкой? Скажешь, не ты?

– Нет, не я. Заявляю это с полной ответственностью.

Теперь к свидетелям обратилась Зинаида Васильевна:

– Вида́ли? Его уже фактами к стенке припираешь, а он ещё шибче отбрехивается!

«Значит, и правда, хороший юрист», – подумала Марья Ивановна.

– Зинаида Васильевна, в чём конкретно ваши претензии? – спросила Нелли.

– Он внука против меня настраивает! Говорит ему, что я – негодяйка.

Игорь от возмущения побагровел:

– Не говорил я такого!

– Говорил! Заявляю со всей ответственностью: утром в субботу этот тип обозвал меня негодяйкой! – тыча пальцем в растерявшегося юриста, вскричала его тёща.

– Зинаида Васильевна, а вы знаете, что благоприятный для слуха шумовой фон составляет 70 децибел? – с ухмылкой произнёс Юрий. – А вы кричите на 150. Мы же оглохнем.

– Пошел ты к чёрту со своими децибелами! – рявкнула Зинаида Васильевна и, воздев руки к потолку, заголосила: – Так оскорбить, так оскорбить! И это за все мои труды! Вот она – благодарность! Пять лет его кормила и поила, юриста из него сделала! Вы себе даже не представляете, чего мне это стоило! Потому что из человека сделать свинью легко, но как же трудно из свиньи сделать человека!

– Начнём с того, что мы не свиньи! – Игорь сорвался на истеричный крик. – А если всё-таки я свинья, то вы, Зинаида Васильевна, самая настоящая…

– Кто я? Ну, кто? Давай, оскорбляй! – Тёща юриста рухнула в кресло под пальмой и зарыдала.

– Успокойтесь, пожалуйста! – громко сказала Нелли. – Давайте во всем разберёмся. Что случилось утром в субботу?

Спрятав лицо в носовой платок, Зинаида Васильевна уже не рыдала, а тихо всхлипывала. Первым взял слово юрист.

– В субботу утром жена ушла на работу. А мне надо было идти на деловую встречу. И я позвонил тёще: попросил её присмотреть за сынишкой.

– И за то, что я на десять минут опоздала, он с порога обозвал меня негодяйкой, – отняв платок от лица, пожаловалась Зинаида Васильевна.

– Не было этого!

– А я говорю: было!

– Тихо! – приказала Нелли. И спросила: – Игорь, что вы делали, пока ждали тёщу?

– Ничего особенного. Собрался, даже обулся, чтобы наготове быть…

– Он всегда наготове тёщу оскорблять, – пробормотала Зинаида Васильевна.

Нелли жестом велела ей не мешать и снова обратилась к Игорю:

– Значит, собрались вы, и что дальше?

– Я же сказал: ничего особенного. Играл с сыном.

– Во что?

– Да так, чепуха. Он пристал: давай поиграем в кино. Ну, как в боевиках. Говорит: «Я буду хороший герой, а ты – бандит. Сначала ты меня свяжи. А потом я тебя свяжу». Ну, я так и сделал: привязал его к стулу верёвкой. Потом он развязался, побил меня… ну, якобы побил и начал связывать. А тут звонок. Я верёвку скинул, дипломат схватил и бегом к двери, а он с верёвкой – за мной. И ревёт: «Мы ещё не доиграли!» Я дверь отпираю, а сам ему говорю: «Теперь бабушка – негодяйка»… – внезапно Игорь осёкся и вытаращил глаза. Он явно ошарашил себя собственными показаниями.