Штурман по имени Ма - Страница 12

Она рысью помчалась в комнату. К счастью, кассета ещё не докрутилась. Павел наверняка не заметил диктофон – иначе обязательно спросил бы: зачем? Выключив диктофон, Марья Ивановна занялась пловом. И только потом прослушала запись. Информация оказалась подарком за нервотрёпку. Марья Ивановна торжествовала: «Попался, негодяй! Ну, сегодня я тебя застукаю!»

Мерцая огнями неоновой вывески, ресторан, словно змей-искуситель, заманивал в свои грохочущие недра отдыхающую после трудов праведных (а у кого и неправедных) публику. Время близилось к девяти. Сумерки были, словно густой кисель. Угрюмую серую мглу слегка веселили яркие пятна освещённых витрин и жёлтые конусы от уличных фонарей.

Марья Ивановна, одетая в брючный костюм, что превращает женскую фигуру в мужскую, и в коричневой мужской шляпе, нахлобученной так, что поля затеняли половину лица, стояла у ресторана. Сведения, добытые из диктофона, оказались верны. Полчаса назад, прогуливаясь по другой стороне улицы, она видела, что на стоянку ресторана въехала машина зятя. Павел, в костюме (!), при галстуке (!) направился в ресторан, где должен был с кем-то встретиться. Марья Ивановна тоже хотела зайти, но её не пустила охрана – «Все места заняты». Пришлось караулить зятя на улице.

Отойдя подальше от входа, она остановилась у крайнего окна, которое в отличие от других было закрыто не портьерами, а вьющимися ветвями искусственной зелени. Приблизив лицо к стеклу, Марья Ивановна, сквозь просветы в зелёном орнаменте, попыталась разглядеть посетителей.

– Что ты высматриваешь, мужик? – ухнул за спиной грубоватый женский голос.

Испуганно вздрогнув, Марья Ивановна обернулась и увидела высокую женщину лет сорока, в спортивной куртке и джинсах. Вглядевшись в лицо под шляпой, незнакомка ухмыльнулась:

– О! Да ты баба! Своего пристукнуть хочешь?

– Нет, я не хочу его убивать, – растерянно пробормотала Марья Ивановна.

– Правильно! Кобеля надо брать живьём – и обязательно на месте преступления. Тогда не отбрешется. Тут и мой муженёк должен быть.

Марья Ивановна не стала уточнять, что выслеживает не мужа, а зятя. Она снова прильнула к стеклу. Женщина сделала то же самое.

– Вот он, подлец! – злорадно-ликующим голосом воскликнула она. – Со своей заместительшей пляшет. Нет, каков негодяй! – обратилась она за сочувствием к Марье Ивановне. – Сказал, что на работе задерживается – аврал! Я, как дура, поверила. А они вот какие авралы выплясывают!

Она вздохнула и вдруг ляпнула:

– Эх, завидую я дельфинихам!

– Кому? – удивилась Марья Ивановна.

– Дельфинихам, – повторила женщина. – Я вот недавно передачу смотрела. Говорят, что дельфины никогда полностью не отключаются, даже во время сна. Одна половина морды спит, а другая всё контролирует. Ну, как же не завидовать им, дельфинихам! Ихний-то кобель от них не смоется. – Она снова вгляделась через стекло: – Э, да их там целая куча во главе с боссом. Устроили коллективную пьянку!.. А куда это они?.. Кажись, к выходу… Ну, погодите! Сейчас я вас встречу!

И она устремилась к центральному входу. Марья Ивановна пошла следом. Поскольку через окно увидеть Павла не удалось, она решила караулить его у дверей.

Женщины подходили к ступенькам, когда из ресторана вывалилась шумная компания. Дружно задрав головы, она застыла – словно превратилась в «скульптурную группу», которую можно было назвать «Глядящие в небо». Но вот фигуры зашевелились и заговорили.

– Где же она? – спросила одна из мужских фигур, наиболее представительная.

– В тучах спряталась, – сказала другая фигура, самая импозантная.

– Тогда пойдёмте продолжим, – предложила третья, невысокая и щупленькая.

– Я тебе пойду! Я тебе продолжу! – вскричала женщина, бросаясь на щупленького.

Испуганно охнув, мужичонка спрятался за представительного. Тот, вынужденный стать буфером, отважно выпятил широкую грудь и властным баритоном рявкнул:

– Охрана, уберите хулиганку!

– Это моя жена, – пискнул из-за его спины щупленький.

«Буфер» кисло улыбнулся:

– Ах, вот оно что! Давайте познакомимся, мадам. Я – директор фирмы.

– Я знаю! – отмахнулась от него женщина и погрозила кулаком щупленькому, который испуганно выглядывал из-за плеча босса: – Ты у меня получишь, негодяй!

– Ну почему сразу «негодяй», крошка? – обиделся щупленький, который был почти на голову ниже супруги.

– А кто мне наврал, что работает в своей шарашкиной конторе?

«Буфер», нахмурившись, прорычал:

– Мадам, не смейте оскорблять мою фирму и моего главбуха! Эта ложь была вызвана производственной необходимостью. У нас юбилей. Мы отмечаем его коллективом, без дорогих, – это прозвучало как «осточертевших», – родственников.

– Зачем же ты мне наврал? – спросила «крошка» мужа.

– Не хотел тебя расстраивать, – пискнул он. – А откуда ты узнала, что я здесь?

– Так я тебе и сказала!

«Правильно, – подумала Марья Ивановна. – Агентуру палить нельзя».

Директор фирмы вздохнул и с напускной любезностью произнёс:

– Раз уж вы здесь, мадам, присоединяйтесь к нам. Душевный покой моих сотрудников, особенно главбуха, превыше всего.

Женщина, не ожидавшая такого поворота событий, растерялась:

– Но я неподходяще одета… В джинсах не пустят.

– Я попрошу, чтобы вас пустили. Меня тут все знают, – похвастался «буфер».

И махнул рукой, призывая всех вернуться в ресторан.

– Постойте! А кто же всё-таки выиграл? – спросил импозантный мужчина.

– Ты не знаешь, крошка, что сейчас: новолуние или полнолуние? – спросил щупленький главбух жену. – Директор с менеджером… – он кивнул на импозантного, – поспорили. Мы вышли глянуть, а луны не видно.

– А на кой она вам? – удивилась «крошка».

– Директор утверждает, что фаза луны влияет на работоспособность, и сейчас у нас так хорошо идут дела, потому что полнолуние. Вот мы и хотели проверить. А небо в тучах.

– Потом посмотрим по календарю! – сказал «буфер» и направился к двери.

За ним гурьбой пошли сотрудники и «крошка».

Авантюрный порыв швырнул Марью Ивановну в эту компанию – авось, удастся войти в ресторан под прикрытием обмывающих юбилей.

Идущий первым «буфер» был в метре от порога, когда раздался вой сирены: в одной из припаркованных у ресторана машин сработала сигнализация. «Буфер», в панике бросаясь назад, нечаянно толкнул идущего следом менеджера… а дальше, по принципу домино, сотрудники стали валить один другого. Секунды через три у входа в ресторан появилась новая скульптурная группа – «Лежащие под небом». Одной из фигур этой группы оказалась Марья Ивановна. Хорошо, что она свалилась на бок и успела подставить руку – не стукнулась головой, только локоть ушибла. Чертыхнувшись, она хотела встать и вдруг… увидела над собой изумлённое лицо зятя. На фоне воющей сигнализации его издевательски-озабоченный голос прозвучал особенно выразительно:

– Мамаша, кажется, вам надо уже не к психологу, а к психиатру!

– Сам пошёл к психиатру! – огрызнулась тёща, поднимаясь.

«Обмывающие юбилей», охая, переругиваясь и пересмеиваясь, вновь обретали вертикальное положение. Директор, уже сбегавший на стоянку, радостно сообщил: «Это не моя машина! Я перепутал. Приношу мои извинения, господа!»

Марья Ивановна подняла слетевшую шляпу, однако надевать её не стала. Маскироваться было уже ни к чему.

Юбилейщики и «крошка» скрылись в ресторане. Павел отвёл тёщу в сторону и с подозрением спросил:

– Что вы здесь делаете?

– Ты скажи, что ты здесь делаешь? – потребовала она.

– У меня деловая встреча.

– Ага! В ресторане! Ври больше!

Зять схватил Марью Ивановну под руку и, увлекая за собой, прошипел:

– Если вам так хочется поскандалить, идёмте в машину.

(«Нарочно уводит! Чтобы я его кралю не засекла». ) Марья Ивановна стала вырываться.

– Пусти меня, а то закричу! Заявлю, что ты меня похищаешь!