Шпион, выйди вон - Страница 12

– Оставь это при себе, понял? – приказал он.

Тарр слегка помрачнел.

– Мне было ясно одно: Ирина хочет сбежать – поговорить с Перси, как она выразилась. У нее оставалось три дня, и я понимал, что чем быстрее она убежит, тем лучше для всех. Если бы я стал ждать, она могла бы что-нибудь выкинуть ненароком. Так что я в конце концов решился и пошел к Тесинджеру, как только он открыл свою контору.

– Среда, одиннадцатое число, – пробормотал Смайли, – в Лондоне раннее утро.

– По-моему, Тесинджер принял меня за привидение. «Мне нужно говорить с Лондоном, лично с руководителем Лондонского управления», – твердил я ему. Тафти упирался до посинения, но в конце концов разрешил. Я сел за его стол и сам зашифровал послание, используя одноразовый код, пока Тесинджер наблюдал за мной, вздыхая и причитая. Нужно было составить начало и концовку торговым шифром, потому что у Тесинджера была легенда экспортера. Это заняло у меня больше получаса. Я так нервничал, просто кошмар. Затем сжег этот чертов листок из шифроблокнота и отстучал послание. В этот момент ни единая душа на целом свете не знала, что обозначали эти цифры на клочке бумаги, ни Тесинджер, никто, только я. Я запрашивал для Ирины предоставление в срочном порядке статуса перебежчика. Я потребовал все те приятные вещи, о которых она даже не заикалась: деньги, гражданство, новый паспорт, никакой огласки и жилье. В конце концов, образно выражаясь, я был ее деловым представителем, вы согласны со мной, мистер Смайли?

Смайли поднял глаза, будто удивившись, что обращаются к нему.

– Да, – сказал он довольно доброжелательно, – да, я полагаю, образно выражаясь, именно им ты и был.

– Насколько я его знаю, он и сам внакладе не остался, – буркнул Гиллем себе под нос.

Догадавшись, что он имел в виду, Тарр вспыхнул.

– Это ложь, черт возьми! – вскрикнул он, густо покраснев. – Это… – Но, встретившись злобным взглядом с Питером, он тут же умолк, а затем вернулся к своему рассказу. – Я вкратце обрисовал ее карьеру за последнее время и допуск, включая поручения, которые ей давал Центр. Я просил прислать следователей и самолет ВВС. Она думала, что я буду просить о личной встрече с Перси Аллелайном на нейтральной территории, но я посчитал, что всему свое время. Я предложил им прислать пару «фонарщиков» Эстерхейзи, чтобы они о ней позаботились, и, может быть, еще психиатра.

– Почему «фонарщиков»? – резко перебил Смайли. – Они же не имеют права заниматься перебежчиками.

«Фонарщики» – команда Тоби Эстерхейзи – базировались не в Брикстоне, а в Эктоне. Их работой было обеспечивать поддержку основных операций: наблюдение, прослушивание, транспорт и явочные квартиры.

– Ах да, мистер Смайли, вы, может, не знаете, но Тоби очень преуспел с тех пор, как вы ушли, – объяснил Тарр. – Говорят, даже его «уличные художники» разъезжают на «кадиллаках», а еще отбивают хлеб у «головорезов», когда получится. Правда, мистер Гиллем?

– Они стали основной рабочей силой Лондонского управления, – коротко сказал Гиллем. – Издержки латерализма.

– Я подумал, у следователей уйдет с полгода на то, чтобы вытянуть из нее все, что можно, а она почему-то помешалась на Шотландии. Мало того, у нее было заветное желание провести там остаток жизни. С Томасом. Растить наших деток среди зарослей вереска. Я передал это в экспедицию Лондонского управления с пометкой «молния», с просьбой переправить только с нарочным.

Гиллем вставил:

– Это новая процедура, чтобы максимально ограничить количество причастных к информации. Таким образом предполагается исключить обработку у шифровальщиков.

– Но не в Лондонском управлении? – спросил Смайли.

– Это их дело.

– Вы, я думаю, слышали, что этим занимается Билл Хейдон? – поинтересовался Лейкон, внезапно повернувшись к Смайли. – Он фактически руководит всеми операциями, точно так же, как Перси во времена Хозяина. Они поменяли названия, в этом все дело. Вы же знаете, какое значение ваши старые приятели придают названиям. Вы должны ввести его в курс дела, Гиллем, познакомить с положением вещей.

– О, я думаю, представление у меня есть, спасибо, – вежливо сказал Смайли. Тарра же он спросил с напускной задумчивостью: – Говоришь, она упоминала о большой тайне?

– Да, сэр.

– Ты намекнул как-то об этом в своем донесении в Лондон?

Он что-то затронул, в этом не было никакого сомнения; он нащупал болевую точку, потому что Тарр вздрогнул и метнул недоверчивый взгляд на Лейкона, а затем на Гиллема.

Поняв, в чем дело, Лейкон поспешил оговориться.

– Смайли ничего не знает, кроме того, что вы ему рассказали сегодня в этой комнате, – пояснил он. – Правильно, Гиллем?

Тот утвердительно кивнул, наблюдая за Джорджем.

– Я передал Лондону только то, что она мне рассказала, – сердито признал Тарр таким тоном, будто у него украли хорошую историю.

– Какими словами, точнее? – не унимался Смайли. – Мне интересно, помнишь ли ты.

– «Утверждает, что имеет дополнительные сведения, важные для благополучия Цирка, но пока не раскрывает их». Что-то вроде этого.

– Спасибо. Большое спасибо.

Они ждали от Тарра продолжения.

– Я также просил руководителя Лондонского управления проинформировать мистера Гиллема, что я выпутывался из неприятного положения, а не просто прогуливал все это время.

– Ну и как? – спросил Смайли.

– Мне никто ничего не передал, – сухо отозвался Гиллем.

– Я околачивался там весь день в ожидании ответа, но до вечера он так и не пришел. Ирина делала свою обычную работу. Видите ли, я настаивал на этом. Она хотела изобразить легкое недомогание, чтобы остаться в постели, но я и слышать не хотел об этом. Делегация должна была посетить несколько фабрик на Коулуне, и я попросил ее быть вместе со всеми и вообще выглядеть умницей. Я заставил ее пообещать мне не притрагиваться к бутылке. Я не хотел, чтобы она в последний момент начала заниматься самодеятельностью и наломала дров. Я хотел, чтобы, пока она не сбежит, все шло нормально. Подождал до вечера, затем отправил повторную «молнию».

Ничего не выражающий взгляд Смайли застыл на побледневшем лице Тарра.

– Ты, конечно, получил подтверждение? – спросил он.

– «Мы ознакомились с вашим сообщением». Это все. Меня бросало в пот всю ночь. К рассвету ответ так и не пришел. Я думал: может, этот военный самолет уже где-то на подходе? Лондон всегда тянет, думал я, пока не согласованы все детали, чтобы дать подробные указания. Когда ты так далеко от дома, тебе только и остается верить, что тебя не подведут. Что бы ты сам ни думал, надо в это верить. И я всегда стараюсь себя уверять, что так оно и есть, да, мистер Гиллем?

Никто ему не ответил.

– Я беспокоился об Ирине, понимаете. Черт возьми, я понял совершенно точно, что, если ей придется ждать еще день, она расколется. В конце концов ответ таки пришел. Но это был, по сути, не ответ, если разобраться. Это была обыкновенная увертка, чтобы потянуть время: «Сообщите, где именно она работала, имена тех, с кем была знакома и контактировала в московском Центре, имя ее нынешнего начальника, дату принятия в Центр». Господи, не знаю, что еще. Я быстро составил ответ, потому что в три часа у меня было с ней свидание в городе у церкви…

– У какой церкви? – снова вмешался Смайли.

– У английской баптистской. – Ко всеобщему изумлению, Тарр снова покраснел. – Она любила туда ходить не на службу, а так, поглазеть. Я покрутился возле входа, стараясь не вызывать подозрений, но она так и не показалась. Первый раз она не пришла, как договорились. У нас был запасной вариант: встреча через три часа на вершине холма. Оттуда по ступенькам можно за две минуты спуститься снова к церкви, и так, пока мы не встретимся. В случае, если что-нибудь не так, она должна была оставить купальник на подоконнике. Она была помешана на плавании, плавала каждый день. Я вернулся в «Александру»: нет купальника. Мне надо было убить два с половиной часа. Кроме как ждать, больше ничего не оставалось.