Шпага, честь и любовь - Страница 48
Зашевелился ударенный сапогом. Алекс добавил. Хрустнуло, голова мотнулась, шевеление прекратилось. Эта короткая экзекуция произвела на аэронавтов впечатление не меньшее, чем убийство первой пары. Они торопливо кивнули.
— Сколько ещё людей на борту, пилот?
— Вахтенный механик в топочном, шестеро отдыхают, один наверху.
— Наверху теперь пусто.
Эта новость не обрадовала. Тумбос сглотнул слюну и быстренько выразил покорность:
— Да, синьор.
— Сколько лёту до побережья?
— Вы убили штурмана… синьор.
— Я переживу потерю. Примерно?
— Пятьдесят-пятьдесят пять минут, синьор.
— Цель полета?
— Ночная бомбардировка Нирайна.
— Вот как? Гонять дирижабль через океан ради нескольких бомб? Тумбос, отвечай! Если разочаруешь меня, огорчу, — ствол качнулся в сторону трупа первого пилота, прозрачно намекая на возможную перспективу.
— Не… нет, синьор. Следующие бомбы мы должны взять с корабля.
Раньше ламбрийцы вроде бы не практиковали швартовку дирижаблей к пароходам — рискованно. Видать, что-то новое.
— Ясно. Так! Если предпочитаете сносные условия в плену, а не быструю смерть, слушайте. Рулевой выдерживает прежний курс. Через иллюминаторы видны звёзды. Если увижу, что поворачиваешь — ты не жилец.
— Да, синьор.
Даже сутулая спина выразила покорность. Если офицер прекратил сопротивление, куда уж простому сержанту.
— Тумбос идёт со мной в хвост. Но сначала приберёмся, замусорено у вас.
Не опуская ствол, Алекс обыскал покойников. Обратил внимание на хрупкое телосложение одного из них, с проломленным виском. Ба, у того лётные сапоги. Тей! У переборки закреплено его крыло. Благородный синьор — предатель? Немыслимо… Но с этим не время разбираться.
— Тумбос! Ко мне!
Уперев ствол в левую лопатку, обыскал и его, отобрав револьвер.
— Трупы — за борт!
Рулевой начал аккуратно вращать один из штурвалов.
— Что за инициатива?
— Вы приказали облегчить дирижабль за счёт сброса тел, — осторожно пояснил пилот. — Аппарат начал набирать высоту. Рулевой чуть опустил горизонтальные рули, удерживая двести пятьдесят. Если ещё облегчить…
— Придётся выпустить водород?
— Нет, синьор. Открутить вентили и повернуть тот рычаг. Часть газа из баллонетов будет нагнетаться в стальную ёмкость. Вместо него в объём внутри обшивки я подам обычный воздух.
Тей подумал, что сведения о вражеских дирижаблях, полученные им, крайне поверхностны. Представлял их конструкцию в виде мешка с водородом, внизу паровая машина как на локомотиве, пропеллер… На поверку вышло, что воздушный корабль, наверное, сложнее парового корвета.
— Тумбос, сейчас пойдём в кормовую часть гондолы.
Пилот с отчаяньем глянул на револьверы.
— Вы их тоже убьёте, синьор?
Тяжкий выбор — проводить врага, изготовившегося убить товарищей по экипажу, или кувыркнуться за борт.
— У тебя есть друг?
Ещё тяжелее. Выбрать, кому отправиться в последний путь, кому оставить шанс на выживание, даже в суровых условиях плена… Алексу не хотелось бы очутиться на его месте.
— У нас на борту есть девушка. Она — стрелок и кок. Если вы будете столь милосердны, синьор…
— Обещаю.
Он хотел было добавить, что слову благородного можно верить. Но передумал. Тей, переметнувшийся на сторону врага, перечёркивает любые представления о дворянском слове, достоинстве и чести.
— Без глупостей. Ты, если что, умрёшь первым.
— Да, синьор.
Алексу почудилась некоторая неискренность.
— Подумай сам, лейтенант. У вас неполный экипаж. Нет штурмана. Не буду скрывать, станет ещё меньше. Найти корабль на месте встречи или пересечь океан не выйдет. Я обещаю ходатайствовать за вас перед стражей, — сунув револьвер в карман плаща, тей схватил пилота за подбородок и повернул к себе. Глаза упёрлись в глаза. — Дарю жизнь троим. Будешь геройствовать — умрёте все, я дождусь утра и спущусь на крыле. Это ясно?
— Да, синьор.
— Пошли, — Алекс обернулся к рулевому. — Сержант! Если где-то есть спрятанное оружие или заготовишь мне иной сюрприз к возвращению в нос, не доживёшь до утра.
Единственная каюта. Девушка делит её с мужчинами? Нет времени разбираться с их отношениями.
Тумбос услышал пять приглушённых ударов. Ни одного хрипа, вздоха, стона…
Спаси, Всевышний!
Девушка даже не пошевелилась во сне.
— Сними с неё одеяло. Буди. Одно неверное движение — стреляю.
Пилот повиновался и осторожно тронул её за плечо. Потом потряс.
— Лейтенант? Вы… Моя вахта?
Она присела на койке, с недоумением глянула на сброшенное одеяло.
— Корабль захвачен икарийской императорской армией. Тумбос за вас поручился. Хотите жить — исполняйте мои приказы.
Она зажала рот ладонью. Сон исчез из глаз. Даже в таком, взлохмаченном виде аэронавтка не позволила усомниться, что любой мужчина на борту постарается сохранить ей жизнь. Не поклонник чуть более пышных форм, нежели у высокородных синьорин, Алекс тоже решил — ей жить. Что не мешает использовать её популярность в экипаже.
— Лейтенант, идите в рубку. Женщина будет заложницей и погибнет первой при попытке неповиновения. Оба — вон!
Осталось ликвидировать дежурного механика в топочном. Понятно, что он ел хлеб на борту не зря, как и его мёртвый напарник. Но уж пятьдесят минут машины отработают и без присмотра. Даже если топку заглушить, дирижабль сколько-то пройдёт на остаточном давлении пара, до Аделфии рукой подать.
Алекс отпустил пилота и пихнул пленницу по тёмному коридору в сторону хвоста. Она, гораздо более крупная, чем тей, повиновалась без звука, ошарашенная неожиданностью.
— Откручивайте задрайку.
Дрожащие руки повернули штурвальчик, раскрывая овальную дверь, из-за которой пахнуло горелым жидким топливом, в глаза плеснулся свет. Почти сразу же грохнул револьверный выстрел, девушку отбросило на Алекса. Едва удержавшись на ногах, он подхватил тело как щит и из-за него пальнул в мелькнувший впереди силуэт.
В рубку тей ворвался, переполненный яростью.
— Герой? Умный?
Алекс сшиб рулевого с ног и выволок на пятачок в середине рубки.
— Тумбос, за штурвал!
В глазах лежащего человека мелькнула обречённость.
— Воспользовался переговорным, ламбрийский подонок? Предупредил механика в машинном?
— Мы слышали выстрелы, — с дрожью в голосе промолвил офицер. — Кэти…
— Мертва. Механик выстрелил, едва она переступила порог.
Не нужно быть большим физиономистом, чтобы понять — отношение пилота к погибшей не ограничивалось служебным.
— Сержант! Зачем?! — простонал пилот, на что получил горделивый ответ:
— Я не изменил присяге.
Герой, дьявол тебя задери, ругнулся про себя Алекс. Сам побоялся шевельнуть пальцем? Понадеялся на механика, который с перепугу пальнул в первого же вошедшего. В эту самую Кэти.
— Лейтенант, мы остались вдвоём, — труп рулевого тей спихнул за борт собственноручно. — Судя по времени, до берега минут сорок — сорок пять.
Тот не отреагировал. Видно, гибель женщины его поразила больше, чем кончина остальных членов экипажа.
— Теперь слушай. Ты сохраняешь жизнь, только посадив эту громадину. Мы справимся вдвоём?
Алекс, естественно, умолчал, что может безопасно спустить даже столь упитанного субъекта как лейтенант. Лишь бы крыло выдержало.
— Не представляю, синьор. Причальных мачт нет. У нас есть гайдропы, это такие длинные канаты, но кто их удержит на земле? Если предупредить только, подготовить команду… Вдобавок — у нас бомбы.
— Сбрасывайте, пока мы над океаном.
Дирижабль ощутимо вздрогнул. В иллюминаторе мигнула зарница.
Глава двадцать восьмая
За месяц, истекший с захвата дирижабля и истребления его команды, произошло очень многое. Скорость событий, невероятная для огромной империи почти без железных дорог, где любая спешка разбивается о необходимость путешествовать неделями на лошадях или, в лучшем случае, с помощью крыла, была ускорена с появлением воздушного транспорта, пусть и в единственном экземпляре, способного летать выше, быстрее, в меньшей степени зависеть от погоды и не спускаться на землю после семи-восьми часов парения под облаками.