Шпага, честь и любовь - Страница 23

Как и у Евы с Тероном, Иана почувствовала проблему: с этим замечательным и благородным юношей вскоре не о чем было говорить. Ровно те же материи его интересовали: честь, карьера, устройство семьи, которой обязан обеспечить богатство и роскошь, а попутно подраться всласть.

Ещё неподдельное любопытство у него вызвал корабль: тей впервые жизни попал на борт боевой единицы флота. Тем более и для искушённого ока «Молния» была весьма необычной.

Длинный узкий корпус торгового трёхмачтового корвета лишился грот-мачты, вместо него выросла высокая дымовая труба. Трюмное пространство заполнено паровой машиной небывалой для этих размерений мощности, а также углём и водой. Под защитой фальшборта и квартердека — батареи лёгких нарезных орудий. Иными словами, со стороны «Молния» похожа на обычный сухогруз, не вызывая никаких подозрений у пугливых капитанов Икарийской империи, не имеющей серьёзных морских сил. Откинув крышки орудийных портов, рейдер способен потопить пароход вдвое большего водоизмещения, нежели имеет сам.

Слухи о подобном оружии ходили давно. Но, похоже, Иана и Алекс — единственные подданные Икарии, узнавшие тайну корабля в деталях и не заплатившие за это жизнью. Пока.

Больше всего девушка опасалась, что её друг погубит обоих чрезмерной прямотой и вспыльчивостью, взрываясь в каждом случае, когда ему мерещится ущемление дворянского достоинства. Ничуть не бывало — он переменился самым фантастическим образом. А при вопросе об этом искренне изумился:

— Как вы можете сравнивать, синьорина! Одно дело — дома. Здесь же, среди ламбрийских дикарей, в стане врага, мы свободны от правил ради задания, так? Но поверьте, я досконально помню каждую неуважительную реплику в адрес тейского дворянства, каждый оскорбительный жест. Будьте уверены, им воздастся. По правде говоря, увиденного и услышанного на «Молнии» мне достаточно, чтобы при случае вырезать половину проклятого королевства!

Иана вздохнула. По замыслу Евы, они-то как раз едут предотвращать войну. Алекс явно больше бы обрадовался противоположному повороту истории. Но вблизи чужих берегов не на кого больше опереться. И она доверила ему главную тайну.

— Нас почти не обыскивали. Забрали лишь твой пояс с кошелём, с ним, похоже, придётся попрощаться.

Молодой человек отнёсся к потере философски. Куда тяжелее утрата отцовской шпаги, опустившейся на дно в каюте парохода.

— Не волнуйся. Мы в тылу врага. Ничем не сдерживаемый, я найду средства к существованию.

Представив Алекса в роли бандита с большой дороги, Иоана не обрадовалась.

— Я не расставалась с конвертом. В нём — переписка Мейкдона с другими заговорщиками.

Спутник переменился в лице. Брови натурально взлетели вверх, лоб нахмурился.

— Вы… вы скрывали всё это время! Не доверяли мне.

— Не хотела, чтобы в случае нашего ареста вам пришлось хранить и эту тайну.

Алекс упрямо мотнул головой, основательно заросшей за время скитаний по Аделфии и морского путешествия.

— Зато теперь перед нами расстелют ковровые дорожки.

— Нет… Но я поняла, что не доверять было глупо. Простите.

— Если в бумагах ещё что-то можно разобрать. После купания в океане.

— Он кожаный, с плотной шнуровкой, — она всмотрелась в Алекса долгим взглядом, от которого у него обычно трещали крепостные стены верности даме сердца и слову, данному другу. — На корабле мы вместе выбрались бы или вместе погибли… Да, я помню, как вы вытащили меня из глубины и помогли забраться в лодку. Но на суше — другие препятствия. Пообещайте, если я буду мертва… Или просто ранена и не смогу двинуться…

— Не говорите так!

— Не нужно мелодраматических сцен. Мы — лазутчики в тылу врага. Боевые товарищи, а не кавалер и синьорина.

— Я не забыл, но…

— Никаких «но». Конверт должен быть доставлен даже ценой жизни. Моей или вашей — не столь важно. Но если уж жертвовать — то более слабым в паре. Мной.

Алекс нехотя кивнул.

Её верность слову впечатляет. Но не кроется ли за этим что-то другое? Почему девушка, подписавшая контракт наёмного телохранителя, более рьяно радеет за интересы нанимателя, нежели он — давший клятву империи? И в желании предотвратить войну любой ценой есть некая веская причина, о которой тея упрямо умалчивает, путь и утверждает, что не доверять глупо.

В гавань Теофы «Молния» прибыла лишь во второй половине декабря. У сходней Иану и Алекса окружили матросы с винтовками и примкнутыми штыками. Безо всякой враждебности, но непреклонно, капитан корабля спровадил жертв кораблекрушения в морской штаб, где в «супружескую чету» вцепился флотский капитан-лейтенант, что примерно соответствует фалько-офицеру гвардейских частей Икарии.

Иана моментально поняла, что обрюзгший военный старается держать марку морского волка, на самом деле вынужденный отираться на берегу. Кабинет рассказал об этом красноречивее всяких слов: огромный штурвал на стене, вымпелы, сигнальные флажки, боцманская дудка, — эти предметы служат для объяснения вошедшему, что хозяин комнаты с морем на «ты». На самолюбии капитан-лейтенанта удалось неплохо сыграть, когда он засыпал вопросами относительно типа парусно-парового судна, подвернувшегося под форштевень «Ламбрийской звезды».

— Простите великодушно, благородный господин офицер! Мы с мужем от морских дел далеки, как и все в Икарии. Не разбираемся-то в кораблях, извините нас.

— Ну да, ну да, — тон чуть смягчился. — Ламбрийцы — единственные настоящие моряки и корабелы в нашем мире.

А моряк номер один — этот самый капитан-лейтенант, каждому ясно.

— Зачем же вас в море потянуло? — продолжил сухопутный мореман.

— Нужда, — тоскливо признался Алекс, и так правдоподобно, что ему поверил бы самый придирчивый слушатель. Действительно, не только честь и дела возвышенные сорвали его с северных гор, приведя теперь на западный материк, а вполне объяснимое желание выбраться из бедности. — Мы натурально голодали, когда меня за излишнюю щепетильность выгнали из городской стражи. Продали дом, а деньги…

Голодающий повернулся к капитану, который напялил на лицо выражение категорического отрицания. Разведчик моментально догадался.

— Капитан?

— Я не… — замялся командир рейдера.

— Золото утонуло вместе с «Ламбрийской звездой», благородные господа.

Иана чуть рот не открыла от удивления — не ожидала от Алекса находчивости.

Новый владелец золота тотчас закивал — само собой, утонуло. Так постарался, что будто бы сам видел, как жёлтые кружочки ныряют в пучину.

— Поня-атно, — протянул капитан-лейтенант. — У нас с вами, командир, похоже, есть о чём поговорить. А насчёт спасённых вами новых жителей королевства — благодарю за службу. К ним нет претензий, как и у них, я полагаю — тоже.

— Конечно! — покорно улыбнулся легионер. — Есть лишь просьба. Документы остались в каюте. Мы, честные люди, теперь как бродяги. Нельзя ли выправить какую-то бумагу, что очутились в замечательном Ламбрийском королевстве в роли жертв кораблекрушения?

— Пожалуй, это не трудно устроить, — веско обронил офицер, и «супружеская чета» обзавелась полновесными удостоверениями личности с большими королевскими львами на печатях.

Однако только документы, подаренный на память матросский нож да тайный конверт за пазухой у Ианы составили всё «семейное» имущество. На теле — нижняя одежда, матросские бушлаты без знаков различия. Сверху — плащи, в которых купались в океане. В чужой стране, под Новый Год, у стен военного порта, в мороз и под медленно падающим снегом… Романтика! Которой лазутчики с радостью поделились бы с врагом. К тому же за время допроса и заполнения бумаг стемнело.

— Одно утешает, высокородная синьора, — вздохнул Алекс. — Наше положение куда оптимистичнее, чем в шлюпке.

— У вас появляется чувство юмора, тей?

— Вы ещё многого обо мне не знаете. Как, вероятно, и я о вас, — он обернулся к огням пропускного пункта, за которыми скрылись недоступные более тепло и свет. И даже еда, жирная, полнящая, совсем не подходящая летучему дворянству, привыкшему считать каждую толику взлётной массы. Но давно уже обычная после стряпни на двух корабельных камбузах.