Шоу для адмирала - Страница 7

Выиграешь ли приз – неизвестно, но свою счастливость и ухоженность размажешь по навозным кучам наверняка.

Ломать маникюры и педикюры о реалии деревенского быта им было западло. Слава богу, папеньки с маменьками пока живы. Ручки целёхонькие, не отсохли, и грести из государственного корыта лопатами ещё могут.

И, вообще, деньги замечаешь только тогда, когда их уже нет. Пока для этих поп моделей и топ муделей главнее бряцающего злата засветить свои организмы, почиканные алкоголем и побочными интимными радостями, на голубых экранах ТВ. Самые продвинутые из них понимали, – не каждый день наказание, и не каждая ночь подарок. Согласно народной мудрости: умный в гору не пойдёт, умный пойдёт в другое ТВ – шоу, где можно блеснуть отдельными частями тела и редакторским текстом, двинулись прочь, в поисках своего счастья. Безмозглые, но красивые потянулись за ними.

В итоге у продюсера Шекспирова на руках осталась ровно половина от стадвадцатиголового табуна жаждущих десять миллионов долларов мадам Гриб-Мюллер де Оливье.

Шестьдесят конкурсантов составили тридцать супружеских пар. Это было меньше, чем ожидалось, но достаточно для старта проекта.

Всего в бывшем селе Медвежья Падь подготовлено для проживания 40 домов. Больших работ не потребовалось.

Дома и хозяйственные постройки, сработанные из кедрача и лиственницы, за более чем 100 лет не пострадали. Напротив, набрались твёрдости. При попытке забить в их нутро современный гвоздь, древесина звенела и, гвоздь, сломленный упорством дерева, склонял перед ним свою железную голову. Пришлось в кузне Екатеринбурга заказывать трёхгранные кованые гвозди.

Согласно требованиям техники безопасности, произвели ремонт. В основном ремонтировали русские печи и почистили четыре колодца глубиной в 15 – 20 метров. За всеми работами наблюдала лично мадам Гриб – Мюллер де Оливье. Мало сказать, наблюдала. Она, не чинясь своего статуса миллионерши и генерального спонсора реалити – шоу «Через тернии, к звёздам», переоделась в спецовку и сапоги. Самолично облазила все уцелевшие строения. Реально помогала строителям, простукивала киянкой стены в поисках гнилых мест, принимала участие в замене полов, в ремонте печек.

Каждое подворье для размещения конкурсантов укомплектовали зерном элитной пшеницы, ржи, отборным картофелем, посевным материалом огородных культур, сырыми семенами подсолнечника, пшена, кукурузы. Каждая семья обеспечивалась недельным запасом консервированных продуктов, предметами гигиены, солью на год.

Старинное село «Медвежья Падь» на глазах оживало. В старообрядческих домах заблестели вставленные стёкла, над трубами восстановленных печей завился дымок, залаяли собаки, закукарекали петухи, зашипели гуси, закрякали утки, заблеяли овцы, замекали козы, замукали коровы, заматерились мужики.

Русский мат рвал в клочья чопорные одежды английской речи. Забугорные наймиты госпожи миллионерши искренне не понимали, как российским мужикам с помощью лома, кувалды и какой-то матери, удавалось делать то, что в их понимании можно исполнить исключительно при помощи английских приспособ, руками и с головой, отягощённой Оксфордским образованием.

Истинно, пути Господни и действие русского мата неисповедимы, многогранны и многообразны!

Сепараторы, крупорушки, мельницы и прочую необходимую в сельской местности утварь и оборудование, разместили в пустующих домах.

Шекспиров и иже с ним, посчитали извечно русское желание халявы, толкнёт конкурсантов на тщательные обыски соседних домов.

Инструкций по пользованию, естественно, не оставляли. Как отличить маслобойку от мёдогонки? И, вообще, как определить технологические возможности и предназначение найденного оборудования?

Вроде бы всё просто. Вот тебе корова с месячным запасом кормов. Теоретически от коровы можно получить молоко. Из молока – творог, сыр, масло, и так далее по списку молочного отдела ближайшего супермаркета.

Не зря говорят: теоретически лошадь, а практически не везёт!

Придётся конкурсантам, чтобы не сдохнуть с голода, овладеть премудростями сельской жизни, в отсутствии бутиков, магазинов и электричества. Ну, если Бог сподобится и мозги позволят, то и побороться за приз на сытый желудок можно. Вертолётами компании «Уральские авиалинии» началась заброска конкурсантов в далёкое село «Медвежья Падь».

В дверях рсторана «Хитровка» появился генецевали с гамарджобой.

Генецевали звали Шота, а гамарджобу Тамарой. Именно так «гамарджоба» с маленькой буквы. На написание «Гамарджоба» с большой буквы она не тянула по складу своей стати. С лица, описанная в топ-журналах красавица, фигурку имела в виде набора костей, обтянутых туго человеческой кожей. Фигура модная, но для повседневной жизни малопригодная. С нею ни коня на скаку не остановить, и в горящую избу не войти. Мужику и вовсе глазом зацепиться не за что. Натурально ходячая вешалка с лёгкими намёками на груди и амбициями в глазах двух борцов сумо. Дитя городских трущоб и клубного порока Тамара уже как полгода висела на шее Шоты, гордого сына Кавказских гор и глуповского рынка «Маркизон».

Тамара, полное ничто по пути в никуда. Награждена богом исключительной внешностью и мозговым киселём в голове. Она умела говорить восхитительные глупости, и при этом искренне верила: женщины родились только для траты деньги до тех пор, пока их сиськи не повстречаются с их же коленями.

Чтобы тратить деньги, их необходимо иметь. Чтобы иметь деньги, нужно работать, либо воровать, или время от времени получать наследство. Работать Тамара не могла из-за ночного образа жизни, воровать не умела, богатых родственников отродясь не имела. Выйти замуж не удавалось. Все приключения длиною в ночь оканчивались традиционно: она оставалась с носом, он уходил с прощальным засосом. Вопрос, почему самые лучшие мужики либо уже заняты, либо голубые, обретал для Тамары всё большую актуальность, так как безнаказанно можно тратить только деньги мужа, либо лица его заменяющего.

Шота, как истинный горец, с молоком матери впитал в себя: в мире ниже Кавказа одни работают, чтобы другие кушали.

Когда желудок давит на мозги, поздно решать вопрос, что сложнее – носить рояль или играть на нём. Рояль лучше продать, решил Шота. Чем быстрее и дороже, тем лучше. Так Генецевали стал торговцем на глуповском рынке «Маркизон». Приобрёл, на вечно небритой физиономии, кроме усов, печать интеллигентности, вынужденного образца. Обучился складно разговаривать на торгово-рыночном диалекте русского языка и успешно делал свой маленький бизнес. Хватало на себя и на гамарджобу, которая усиленно изображала из себя восточную роковую красавицу и пыталась затащить Шоту в загс, где и заковать бедолагу в золотые цепи Гименея. Шла нормальная охота за трофеем под названием «законный муж».

Шота, сын дикого грузина и заблудшей в его саклю альпинистки из тамбовского села Кукуево, обладал красотой отца и инстинктом самосохранения матушки. Поэтому он с грацией и лёгкостью горного барана избегал все ловушки, капканы, засидки, засадки охотницы Тамары.

Ей богу, смешны потуги бытия!

Первое грузинское слово, услышанное Тамарой от Шоты, было: «Гамарджоба!». Из уст генецевали, который, как впрочем, и все грузины, утверждал, мол, он из рода древних князей, слово «Гамарджоба!» звучит уважительно и достойно. Желая подольститься к красавцу, Тамара с тамбовско-рязанским говорком начала «гамарджобить» направо и налево всех, кто ей встречался. Русских, мордву, евреев, татар, черемисов и других представителей больших и малых народностей Российской Федерации. После того, как бурят из Улан Удэ на её радостное «Гамарджоба!» мрачно ответил: «Сама такая!», за Тамарой укрепилась кликуха «гамарджоба».

Итак, они вошли в ресторан. Впереди, как и полагается простому грузинскому парню, генецевали Шота. За ним, покачивая тазобедренными костями, гамарджоба Тамара. Девочка-хостесс ресторана «Хитровка» рыбкой метнулась к перспективной, в смысле чаевых, паре: