Шестидневная война - Страница 45

Впервые я узнал о том, что мои люди вышли к каналу, когда один из моих командиров попросил разрешения вымыть ноги в канале. Вот когда я впервые узнал, что он на канале. Я не позволил ему, и он до сих пор ходит с немытыми ногами.

Тем не менее – генерал Иоффе не знал этого – полковник Иска нарушил приказ.

Это была одна из самых молниеносных и решающих побед, какие когда-либо знал мир. За неполные 4 дня израильтяне разгромили гордую 100-тысячную армию египтян. Тысячи машин и 700 танков русского производства, в том числе самых современных, были захвачены или уничтожены. Качественное превосходство людского состава, а в особенности офицерского, твердое сознание израильтян, что они воюют за самое существование своей страны и за жизнь своих жен и детей, их неумолимая решимость, гибкость и быстрота в принятии решений, маневренность в сочетании с превосходной подготовкой – вот решающие факторы, которыми можно объяснить израильскую победу. Но такой быстрый и драматический результат никогда не был бы достигнут без безраздельного господства, достигнутого израильскими ВВС во всем ближневосточном воздушном пространстве. Для египетского танкиста было малоприятным переживанием пробыть четыре дня в своем танке без воздушного прикрытия, служа мишенью израильским реактивным самолетам. Даже самые доблестные и решительные армии мира не могли бы выдержать таких беспрерывных бомбардировок и обстрелов с воздуха. «Мы непрерывно бомбили их, – заявил генерал Ход, командующий израильскими ВВС. – Мы не повторили ошибки, допущенной нами в 1956 году. Тогда мы атаковали египтян с восточной стороны Синая, и они смогли вывезти большую часть своего вооружения. На этот раз мы с самого начала блокировали западные подступы к Митле, перерезали пути отхода, а затем нанесли им удар с запада на восток».

К тому времени, когда в четверг поздно ночью египетское правительство согласилось на прекращение огня, немного осталось от семи полностью укомплектованных египетских дивизий в Синае, кроме тысяч солдат, этих жалких остатков армии, в одиночку или группами бредущих в Египет. Большая часть вооружения была захвачена или уничтожена. Многие египтяне-феллахи (крестьяне) из районов Дельты и берегов Нила, непривычные к ношению обуви, бросили ботинки и личное оружие, когда бежали по пустыне за запад. Пустыня и бедуины неласково встретили беглецов. Уцелевшие машины были, как правило, заняты офицерами. Покорные же крестьяне, обманутые своим правительством, одураченные и преданные безумием и честолюбием Насера, брошенные своими офицерами на милость врага и пустыни, отчаянно боролись за возвращение домой. Некоторые находили воду и еду в сотнях машин, которые громоздились на обочинах дорог, покинутые людьми, словно остатки крушения, и после многодневного перехода под губительным зноем пустыни, достигали канала. Отсюда они вплавь добирались до другого берега или сдавались в плен израильтянам, которые переправляли их на катерах из Кантары в Египет. Но многие не добрались до канала. Тот, кто летал над пустыней через неделю после войны на небольшой высоте, мог видеть их, валявшихся небольшими группами на песке, в том месте, где они упали. Некоторые лежали распростертые с обращенным к небу почти обугленным солнцем лицом.

Даже для тех, кто выжил, это было страшным испытанием. Один египетский пилот, сбитый израильтянами над Синаем, провел три дня в пустыне. В среду утром он и два других пилота получили задание от самого египетского главнокомандующего фельдмаршала Амера подняться в воздух на последних трех МИГах-17, которые остались неповрежденными на авиабазе Фаид, и атаковать израильские силы в Синае. Когда его самолет был подбит, он выбросился с парашютом и приземлился в пустыне. Он освободился от своего летного костюма русского производства, который стеснял его движения и был слишком теплым для блуждания по пустыне. Вскоре он встретился с двумя другими египетскими солдатами, к которым примкнул. У них почти не было запасов воды. На следующий день они увидели джип, на котором ехал египетский офицер. Они махали ему и кричали, и машина на мгновение замедлила ход. Но она не остановилась. На второй день они встретили бедуина на верблюде и попросили у него напиться. Бедуин ответил, что неподалеку есть источник и обещал через час вернуться. Они прождали его весь день, но он не пришел. Наконец, на третий день, когда они более двух суток ничего не пили и умирали от жары и усталости, они наткнулись на израильский патруль, который взял их в плен.

Заметив на дорогах Синая отбившихся – при условии, что те были без оружия и держали руки на голове, – израильтяне останавливали свои машины, чтобы дать им воды или подвезти к каналу. Вертолеты и наблюдательные самолеты также получили указание искать египетских солдат. Обнаружив их, что случалось нечасто, пилоты сбрасывали им воду.

Израильтяне не могли взять их всех в плен, но помогали им добраться до канала. Тем, кто умел плавать, предлагали переплыть на другой берег в месте, где ширина канала не превышала 100 ярдов. Одна группа египтян, успевшая проплыть половину пути была скошена с западного берега канала пулеметным огнем их соотечественников. Это видели некоторые иностранные журналисты. Трудно понять мотивы такого поступка: возможно, что Насер и высшие офицеры египетской армии, желая навеки похоронить правду о разгроме своей армии в песках Синая, не хотели допустить их возвращения. Переправа военнопленных впоследствии осуществлялась на более регулярной основе. Их перевозили на двух небольших катерах из Кантары на египетскую сторону канала, где их помещали в лагеря, оцепленные колючей проволокой. Однако израильтяне взяли в плен большое количество египетских офицеров, в том числе генералов. Их общее число доходило до 5 тысяч, и израильтяне пытались обменять их на 10 своих соотечественников, которые содержались в египетском плену. Когда вопрос об обмене военнопленными стал актуальным, египтяне не переставали торговаться.

Сирия присоединилась к войне против Израиля на суше только во вторник 6 июня. Для израильтян было неожиданностью, что эта наиболее крикливая и враждебная Израилю арабская страна не выступила в понедельник. По мнению бригадного генерала Элазара, причина этой нерешительности сирийцев заключалась в раздражении, с которым они встретили союз, заключенный за две недели до начала войны между Египтом и Иорданией. Кроме того, сирийцы выжидали результатов военных действий на Синайском полуострове, прежде чем испытать свое собственное военное счастье. Очевидно, они, подобно иорданцам за день до этого, поверили лжи, распространенной Каиром, и открыли огонь из своих позиций в горах по всей пограничной полосе – от самой южной точки на берегу Тивериадского озера[25] до Баниаса, у подножия горы Хермон.

В начале июня израильтяне заметили концентрацию крупных сирийских сил в районе таможни, против израильской деревни Мишмар ха-Ярден. В состав этих войск входили несколько пехотных, одна танковая и одна моторизованная бригада. Большое число сирийских танковых частей было сосредоточено также на пограничной дороге из Кунейтры к таможне. Израильтяне сочли это достаточным доказательством того, что сирийцы готовят наступательную операцию. Захваченные израильтянами при взятии Кунейтры документы подтвердили намерения сирийцев прорваться в Израиль в трех направлениях. Главный удар они намеревались нанести в направлении Хайфы через Мишмар ха-Ярден. Из этого же направления другая группа сирийских войск должна была повернуть и начать наступление на Назарет. Целью второго удара было продвижение на Афулу через Тель-Кацир на южной оконечности Тивериадского озера и долину реки Иордан. Третье направление сирийских войск пролегало по плану через территорию Ливана к городу Акре. Однако в ходе войны сирийцы осуществили только три атаки, да и то местного значения, каждую силами одного пехотного батальона, усиленного 1520 танками. Атаки были направлены против израильских поселений Тель-Дан, кибуц Дан в Шеар-Ишув – крайнего пункта на северо-востоке страны. Это произошло 6 июня. «По моему мнению, – заявил впоследствии генерал Элазар, – эти атаки были маневрами с целью привлечения наших сил к этому району и, возможно, для достижения незначительных территориальных успехов. Это дало бы противнику повод бахвалиться тем, что ему удалось овладеть одним или двумя нашими поселениями».