Шангостров. Сборник стихов - Страница 3

Ветрогульные поля,

Бор, грустящий по дождю,

Рыбы полную бадью,

Да подковку озерца;

А ещё стихотворцА,

Что лежит среди травы,

Свив из трав

стихи

свои.

Утро. Тишь. Перрон. Гудков не слышно.

Не столичный, стало быть, масштаб.

В лёгком ветре ели чистят крыши,

Что уже блестят от хвойных лап.

Зябнут деревянные домишки,

Зябнут на перроне старики

Бормоча друг другу про делишки

Старости и хвори вопреки.

Ждут они свой пригородный поезд,

Что опять от дач их оторвёт,

В ожиданье том не беспокоясь

О весне, коль вдруг не подойдёт.

Чуть в сторонке носятся козлята,

Щиплют травку, блеют о своём…

«Мы своё – отпрыгали, ребята

И теперь лишь памятью живём…»

Вон, старик косматый на пенёчке

(сбита шапка, пальцы в табаке)

Знай себе, сморкается в платочек

И вздыхает шумно: «Э-хе-хе…»

Да уж, старикашка, вижу, древний…

Но бутылку с водкой у пенька

Довезёт он, вряд ли, до деревни,

Чтоб в пути не сделать и глотка.

Семь утра. Перрон. Дождишко брызжет.

Ждут гудка составы, ждать устав,

Как и старики, что будто ближе

Стали нам, с прошедшим на устах.

На болоте острова –

Необычное явленье.

Объяснишь ли в двух словах

Это несоединенье?

А на тех на островах

Белый гриб произрастает

От болота в двух шагах

И о том совсем не знает.

На болоте острова –

Многомачтовые судна,

Кои противостоять

Не смогли болоту. Трудно

Быть в отсутствии морей

Кораблём… И весь рангоут

Поглотил пурпУр-кипрей…

Мачты-сосны – полуголы:

Парусина – до махры…

Но и после превращенья

Нахожу я здесь миры

В отраженьях посещений

Дальних стран. И даже гриб

С бурым бантиком брусники

Представляется средь рыб

Мне кораллом. «Донырни-ка…», -

Будто дразнит он меня.

И ныряя между сучьев,

Я срезаю хвастуна,

Чтоб ещё найти получше…

Вот и рюмочки волнух,

Словно жёлтые медузы,

Что торопятся ко дну,

Но попав в корзины кузов

Затихают, надломясь,

Красной шляпкою теснимы…

Я брожу не торопясь

Кораблей уснувших мимо…

В топь и в вязь, в болотный дух,

Долгой чавкающей тропкой

Я… в Австралию иду…

Сам уже не знаю толком:

Акваланг или рюкзак

За уставшими плечами?

И… акулии глаза

Грибника не замечают…

РОДИНА ЛЮБИМОЙ НАТАЛИ

(майский этюд)

Родина любимой Натали:

Бантики разбуженных акаций,

Ворчуны-скитальцы-корабли,

Огоньки теряющихся станций,

Безымянность солнечных дворов,

Хвойный дух плюс запах мандарина,

О любви скрипящее перо, -

Всё, как есть, без фальши и без грима;

Облаков послушные стада

Меж цветов в больших квадратных окнах,

А ещё заветная мечта,

Что поймать так хочется вне срока,

Голоса простуженных ветров,

Старый бор – опущенные веки,

Невода чешуйчатых даров,

Юных верб пушистые побеги.

Родина любимой Натали:

Джаз котов снующих одиноко,

Зов составов тающий вдали,

Эликсир берёзового сока,

Всплеск весла, туман седых озёр,

Посвященье в таинство рыбалки,

Дворовой извечный ля-минор

Под лихое бряцанье гитарки…

Родина любимой Натали:

Баловства невинная копилка,

Безыскусный жалкий первый блин,

Трудный выбор жизни на развилке,

Школьный бал, но всё ещё детей,

Где все чувства в стройности аккордов,

Свет свечей в волшебной темноте

Над глазурью праздничного торта…

Родина любимой Натали –

Радостью взлелеянное время,

Что назад уже не возвратить…

…и понятно: дерево – не семя.

Витя знает – очень много:

Эрудит он, так сказать…

От осьми до осьминога,

От козы до козерога

Рад урок нам преподать

Неуёмный в знаньях Витя…

Но – оказия-беда:

Только тем и знаменит он,

Что на трёп судьбы лимиты

Тратит он почти всегда.

Подтверждают знанья делом

Много умников в миру…

Да объято ленью тело

Эрудита. Уж неделю

Не блистал умом гуру.

То ли стыдно стало Вите,

Что трудиться не могЁт,

То ли смысла он не видит,

Что из Вити, что-то выйдет…

Или просто Витя врёт?

По-прошествии недели,

После дождичка в четверг,

Он опять учить нацелен, -

Дескать, знает панацею

От нашествия химер…

И вообще – любой болезни,

Вплоть до самой никакой…

«Если вам не интересно, -

Говорит он, – значит бесы

Рулят вашей головой».

Скоро лещ пойдёт на нерест.

На берёзе лист с пятак.

Но для Вити – это ересь…

Так–не так, по крайней мере

Знает Витя про места,

Где возможно взять на палец

Златогорбого леща…

«Так, пошли ж туда, засранец…

И… наждачкой станет глянец…

Что за зря о том трещать?»

(из дневника натуралиста)

Завывающие нотки

Nord разносит по волнам.

В непослушной старой лодке

С полчаса качаться нам,

До рыбалки страстным бестиям:

Сашке, мне да Натали.

Сколько ждать!? – извёлся весь я,

А ж под ложечкой болит.

Саня чуть опередил нас,

Сев за вёсла… Ну а мы -

На корму, как два пингвина

Из заснеженной страны.

Злой циклон весну опутал,

Разошёлся донельзя…

Но страшна ль лихая удаль

Непогод, когда, друзья,

Мы за рыбой (ВОТ ТАКОЮ!!!)

К камню-берегу?.. А там -

Через бор до речки бойкой,

По проверенным местам…

Мимо нас ползут деревни,

Вековые острова

В перешуме сосен древних,

Чуть похожем на слова…

В лодке булькает водица,

Перламутром – чешуя

Под водицею искрится…

Ожидаем, не дыша,

Предстоящего улова,

Рыбьи танцы на крючке…

Что ж так Сашка многословен?..

У него на языке:

И трофеи, и русалки,

И враньё о медведях,

И нелепые рыбалки

В фантастических глыбях…

Камыши тонки и сухи

Нам преградою, но мы,

Как стремительные духи -

Неуступчиво прямы,

Носом лодки раздвигаем

Камышовый строй полков,

Сушим вёсла, замедляем,

Ударяемся легко

О лесной мохнатый берег,

Цепь за ель двойным узлом…

И… к реке!.. Глядите, звери,

Как за жабры мы возьмём…

Сколь не скоро, но сначала

Потоптать придётся лес,

Путь недолгий изучая

По количеству чудес.

Три ручья перемахнули,

Семь поваленных осин

Перелезли, повернули,…

Потеряв немало сил…

Вдруг бравированным шумом

Поздоровалась река…

И шутя, раздать спешу я

Всем по «нолику» пока.

Натали нашла местечко

На поваленной сосне,

Саня – вдоль пошёл по речке…

А куда деваться мне?

Выбрав самое теченье,

Уколовшись о крючок,

Я шагнул в пылу влеченья

И… вода пошла в сапог.

Здесь уже не до рыбалки

И, смотрю я на костёр,

Как пылают ёлки-палки,

Освещая мой позор.

Да, строга судьба к поэтам…