Шаг вперёд, два шага назад (СИ) - Страница 26
Накинула пальто, на выходе сообщила Жанне, что вряд ли уже появлюсь сегодня, так что если что-то срочное, чтоб звонила на мобильник. Цветы Стаса оставила в офисе. Чудовище, кстати, сразу обратил на них внимание, сострил, как обычно, насчёт нас со Стасом, но, поскольку я была не в духе, быстро закрыл эту тему.
А в машине не удержался и сразу спросил:
— Чего цветочки не захватила? Поездили бы с нами, ароматизировали мою машину. Хотя даже мой звериный нюх не уловил там ни одной нотки запаха роз.
Это правда, цветы совсем не пахли, и даже выглядели восковыми.
— Не придирайся, — обиделась я за Стаса. — Купил, что продают. Не мог же он слетать за свежими в Эквадор и вернуться. Зато он девушкам дверь в машине открывает.
— О, Стас истинный джентльмен. А я нет.
— В Америке манерам не учат? Я видела тебя на приёме, вполне себе светский лев, не надо ля-ля. И когда коттедж решил купить, ты сказал, что хочешь стать респектабельным джентльменом. Просто я не стою этих усилий, так и скажи.
Чудовище резко нажал на тормоз, я аж чуть не приложилась лбом к панели. Вышел, открыл мне дверь.
— Выходи.
Я подумала, что уже так быстро вывела его из себя, и он меня выгоняет. Вылезла, радуясь, что недалеко уехали, а то выбросил бы на шоссе, топай ножками в город, Аня. Но он остановил меня. Галантным жестом взял мою руку и пригласил сесть в машину, делая поклон.
— Прошу.
Я уселась, досадливо качая головой. Шут! Клоун!
— Так лучше? — спросил он, когда залез на водительское сидение.
— Всё, больше ничего не скажу, — пообещала я и уставилась на дорогу.
Глава 22
Сдерживая себя, я постаралась отвлечься и вспомнила историю Жанны. Мысли мои перетекли в иную плоскость. Я покосилась на чудовище и стала его разглядывать. Попробовала посмотреть глазами женщины, оценивая как мужчину. Получалось плохо, примешивалось личное отношение. Вспомнила первое впечатление на презентации журнала, тогда я его оценила как вполне привлекательного, даже очень. Если бы не глаза. Но, наверное, Жанну можно было понять: хорошая фигура, крепкое телосложение, лицо с правильными чертами. За счет линз ярко-зелёные глаза. Так-то они были серые, как покрытое льдом озеро в хмуром ноябре. Я уже рассмотрела, когда он был без линз. Русые волосы средней длины, которые всегда выглядели будто только из салона. Впрочем, лицо ему досталось от реально существующего Александра Боровского, я-то видела его другим, хотя помнила смутно.
Но главным в нём, конечно, была не внешность. А, как я предполагала, сбивающая сразу женщин с ног агрессивная мужественность. Брутальность, как принято сейчас называть, и что очень ценилось в наше время, потому что стало дефицитом. При этом не солдафон, не гопник, а обаятельный (если захочет!) умный мужчина с неким флёром загадочности и тайны. И, конечно, женщине сразу хочется её разгадать. При этом чувствуешь ходящую рядом опасность, и это придаёт остроту отношениям. Так я себе представила сейчас, что чувствуют женщины рядом с чудовищем.
Зверь с подозрением покосился на меня.
— Что ты меня разглядываешь? Мне щекотно.
Я хмыкнула и отвернулась. И молчала до подъезда к посёлку. Уже сгущались сумерки, надо было поторопиться. Проделав тот же путь, что и со Стасом, я с удивлением выяснила, что Алекс остановился на тех же двух вариантах, что и Крекшин. О чём ему и сказала на обратном пути.
— Вы со Стасом как два разлучённых близнеца в детстве. И ещё он к тебе неравнодушен! Вкусы у вас сходятся. К пентхаусу, он, кстати, тоже примеривался, но не потянул. Даже сейчас, вы оба остановились на двух одинаковых вариантах. И что-то мне подсказывает, что оба выберете потом один и тот же. Так что, кто раньше определится, того и выигрыш. Советую поторопиться.
— Стаса предупредишь или у меня есть фора?
— Предупрежу. Люблю справедливость и равные шансы.
— Ну и ладно, хотя я люблю иметь преимущества.
Он усмехнулся:
— Главное, чтоб вкусы в женщинах не сходились, а то точно передерёмся. Дом я ещё могу уступить, а женщину — нет.
— А ведь точно — сходятся. Если не брать меня в расчёт, то Вика Гранина уже как минимум одна точка пресечения.
А Жанна, быть может, вторая, подумала я.
— Стас к ней до сих пор неравнодушен?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Уверяет, что нет. Не далее как несколько часов назад, сделал мне очередное предложение руки и сердца.
— Почему не соглашаешься? Стас хорошая партия для тебя.
— Для меня! — оскорбилась я. — А для кого плохая?
— Не кипятись. Я не ставил целью унизить тебя, почему ты всегда ищешь в моих словах подвох?!
— Тогда что ты имел в виду, когда сказал, что для меня?
— Не люблю оправдываться, но объясню, — разозлился зверь. — Я имел в виду всего лишь то, что Стас не только богатый и привлекательный мужчина, но и вас связывают общие интересы и работа. Вы оба журналисты, любите докапываться до истины, расследуете дела. Вы подходите друг другу.
— Хорошо, извини, — буркнула я.
— Что, не расслышал? — издевательски приложил он руку к уху.
— Я была не права, извини! — повысила я голос.
— Почему вы расстались? — спросил он.
Он спросил без интереса, почти равнодушно, словно желая просто поддержать беседу, а я поняла, что хочу рассказать. Я не могла ни с кем поделиться раньше, потому что мне нужно было именно это — чтобы меня хладнокровно выслушали. Без оценок, без комментариев, без эмоций. Эффект попутчика, когда ты можешь бесстрастно рассказать, не приукрашивая и не утаивая. Когда твоему слушателю нет дела ни до тебя, ни до других героев рассказа. В этом случае не примешиваются симпатии и антипатии, не ставится субъективная оценка поступкам.
Я не могла это рассказать друзьям Стаса, не могла рассказать своим близким, потому что они были на стороне Стаса. И даже Нине, которая была против него, тоже не могла рассказать. Именно по этой причине. Она бы поддержала меня, но была бы необъективна к Стасу.
Равнодушие Алекса к нашим двум персонам — вот что мне было нужно. И я начала рассказ.
Всё случилось в один момент. И я не знала как это объяснить даже самой себе. Любовь, а она была очень крепкой, даже подслеповатой — это подтвердят все те, кто мог наблюдать развитие наших отношений — вдруг исчезла в один миг. Испарилась, словно не было пяти лет влюблённости, слёз в подушку по ночам, крыльев за спиной в счастливые моменты, фантазий о счастливой семейной жизни и маленьких ребятишках с розовыми пяточками. В тот день как-то все маленькие случайности, на которые не обращаешь внимания или легко забываешь и прощаешь в другое время, вдруг соединились как кусочки мозаики в кривое зеркало, в котором я увидела искажённую картину наших отношений. Я словно прозрела, и моя любовь развеялась, как дурман.
Ничего такого страшного на самом деле не произошло. Накануне вечером я не осталась, как обычно у Стаса, а ночевала дома. По телефону попросила его захватить на работу крем, хорошо помогающий при кожных высыпаниях, которые часто случались у меня в критические дни. Он пообещал, но забыл. Вместо того чтобы извиниться, утром он перед всеми сотрудниками редакции опустил меня, пошутив, что мои прыщики выглядят очень мило, как мухоморы на полянке, так и хочется их съесть. По его мнению, это была милая шутка, даже комплимент. Потом я зашла к нему, чтобы поговорить, но ему было всё не до меня. И только когда я начала скандалить, он смог отвлечься на пять минут. Мне нужна была его помощь.
Я осталась ночевать дома, потому что у нас были очередные проблемы с Шуркой. Он пропал, не вернулся домой, и я не спала ночь, разыскивая его. Я звонила Стасу, он был нужен мне, но его телефон был отключен. Как оказалось, Шурик был в отделении полиции, но нам не сообщили, потому что он отказывался называть своё имя. Он тогда связался с плохой компанией, ему хотелось быть похожим на тех «крутых парней», и с ними попадал во всякие переделки. Я с ужасом вспоминала то время, мы чуть не поседели, ожидая, что он ещё выкинет. Мы верили, что Шурка не сделает ничего плохого, но не были уверены, что не произойдёт ничего плохого с ним.