Шаг вперёд, два шага назад (СИ) - Страница 114

Но муж, который плакал от счастья, когда впервые взял сына на руки, отмахивался от моих подозрений.

— В кого ему быть неспокойным? — возмущался он. — Замечательные спокойные родители, весь в нас пошёл.

— Да? — с сомнением спросила я.

Но спорить не стала, умиляясь картине Алекса с маленьким сыном, которого он почти не спускал с рук. Только для того, чтобы отвлечься на маму.

Вообще мне постоянно приходилось отвоёвывать ребёнка у кого-нибудь: у родительниц, у Вари с Шуриком, которым хотелось потискать племянника. У Нинки, у которой проснулся материнский инстинкт. Даже Мишка забегал построить козу маленькому Алексу и умилиться карапузу.

— Нет, и в кого он такой хорошенький уродился? — искренне удивлялся Мишка.

— На что ты намекаешь? — веселилась я. — Кто из нас так уродлив, мама или папа? Или оба хуже?

— Мама — худая селёдка, папа — василиск. А ребёнок — сущий ангелок, — парировал Мишка.

Когда Мишка выпытал у меня все подробности про ритуал, долго ворчал, что его не взяли, и он не увидел всё собственными глазами. И с тех пор не терял возможности вставлять шпильки, чтобы лишний раз меня подколоть.

Я не обижалась. Потому что слова — это одно, а дела — другое. Михаил нам очень помог, чтобы бывшие знакомцы Васи Садовничего его «признали».

— Чё-то не сильно он похож на себя, — иногда раздавалось за спиной Алекса.

— Конечно, ведь прошло почти десять лет! А он прошёл такие испытания! — горячо заверял всех сомневающихся Мишка. — Да и лицо ему малость подправить пришлось, крепко ему от тех негодяев досталось, — цокая, качал он головой.

Ну, если Мишка так сказал… И разговоры стихли. Даже Нинка не стала задавать лишних вопросов. Вася так Вася. Хотя, по-моему, у неё были сильные сомнения, которые она не стала озвучивать. Если её друзья придерживаются такой версии, значит, так надо.

Единственный близкий родственник Васи, мать, давно спилась. Так подкосили её жизненные обстоятельства и трагедии. И в хмелю алкоголя ей было всё равно, похож самозванец на её сына или нет. Она уже ничего не соображала и забывала всё, что ей говорили, через короткое время.

Алекс сделал всё от него зависящее, чтобы отправить её на лечение. Это долгий и непростой процесс, который только начинал приносить свои плоды.

Мишу в своё время очень тронула история девушек, чьи души были заточены в браслет.

— Они освобождены? — спросил он меня в тот день, когда мы встретились.

— Да, Миш, — грустно улыбнулась я.

Я почти забыла в ту ночь о браслете из-за обрушившихся на меня потерь отца и бабушки. Но то, что осталось после него, само попало мне на глаза, когда я покидала сейды. Браслет развалился на звенья, а сапфиры потускнели и треснули. Хотя это и было невозможно.

Я собрала останки браслета и бросила в озеро, попросив Семёна сделать мне лунку.

Ночью мне приснился сон с зелёной лужайкой в лесу. Я стояла на опушке и с улыбкой смотрела, как веселятся и резвятся в хороводе пляшущие и смеющиеся девушки с венками цветов на голове.

Сына мы назвали Александром. Что позволило Шурику всем гордо вещать, что племянника назвали в честь дяди.

На вопрос, почему же тогда ребёнка все зовут Алексом, а не Шуриком, он не мешкая отвечал:

— Чтобы не перепутать.

Мы с Алексом посмеивались и не опровергали. Очень удобная для нас всех версия.

Шурик мне потом на ухо шепнул, что он делает это, чтобы Василий не ревновал меня к бывшему мужу.

— А то догадается, что ты в честь него ребёнка назвала, — страшным шёпотом сказал он.

— Спасибо, мой защитник, — искренне поблагодарила я.

И даже сдержалась, чтобы не потрепать за вихры. Мужчина же уже. Вырос. А я с ним всё как с маленьким.

Эпилог

Когда Алекс только родился, стоя над его кроваткой рядом с мужем, я пристально разглядывала младенца.

— Смотри, обычный ребёнок вроде, да? — выискивая в младенце что-то необычное, сказала я мужу.

Страх был велик, я нервничала под конец беременности очень сильно. И хотя родные отвлекали меня как могли, только сейчас, когда меня стало отпускать, я поняла, насколько же сильным был страх.

— А что ты ожидала увидеть у младенца, рожки на лбу? — усмехнулся муж.

— Нет, но… — Я напряглась. — А когда проявляется ген оборотня, в каком возрасте?

— Годам к трём, — пожал плечами муж. — А почему ты спрашиваешь?

Младенец моргнул, и я потянула мужа за собой.

— А вдруг детям он передастся? — высказала то, что меня давно волновало. — Расскажи мне, как это происходит…

На трёхлетие ребёнка я уже совершенно спокойно вздохнула.

— У нас обычный ребёнок. Ты счастлив?

Могла бы не спрашивать. Когда родился Алекс, кроме родительского счастья, в душу закрался и страх за будущее ребёнка. Страх за маленькое беспомощное существо оказался ещё сильнее, чем за любимого человека. Муж старался не показывать своего беспокойства, он же сильный и хладнокровный, как скала. Но я замечала, как проскакивает тревога, когда он смотрит на сына и думает, что его в этот момент никто не видит.

Наверное, в глубине души он боялся «необычности» маленького Алекса больше меня. Потому что именно он прошёл этот путь и был изгоем долгое время.

Но в последнее время сосредоточенное выражение лица мужа уступило расслабленному, он чаще улыбался и вообще, казалось, вполне счастлив и доволен жизнью.

А глядя на него такого и я светилась, по словам Нинки, ярче начищенного самовара. Я никогда не была так счастлива. А сколько ещё впереди! И даже слуховые галлюцинации, изредка появляющиеся в последнее время, меня не беспокоили. Не хотелось ничем омрачать счастье.

К тому же они были не пугающие. Один раз мне показалось, что я слышу звуки колыбельной, когда подходила к комнате сына. Наверное, забыла выключить музыкальный ночник, пока отходила в ванну.

В другой раз мне показалось, что когда тётя Света сидела с малышом, пока я готовила и убиралась, я услышала тихий разговор из детской. Причём один голос — тёти Светы — был еле слышен, а вот второй — громче. И голос этот, если бы такое было возможно, был похож на бабушкин.

Я заглянула в комнату, тётя Света играла с малышом на полу машинками, улыбнулась мне приветливо-вопросительно, я улыбнулась в ответ, закрыла комнату и пожала плечами. Сегодня мне, когда я выдохнула облегчённо по поводу нормальности ребёнка, послышалось девчоночье хихиканье. Причём мне кажется, я уже где-то слышала. Или оно просто напоминало перезвон хрустального колокольчика? Но оно прозвучало еле слышно, так что я даже не была уверена. Но на всякий случай уточнила у мужа:

— Ты ничего не слышал?

— Нет, — пожал он плечами. Но, посмотрев на меня, нахмурился.

И я тут же попыталась его отвлечь и отвлечься сама. Не хочу, чтобы мой муж переживал.

День рождения тёти Светы она попросила справить пикником в лесу в узком семейном кругу.

Когда по глазам мужа я увидела, как ему хочется сейчас со мной уединиться, я попросила родительниц присмотреть за малышом, и предложила Алексу прогуляться. Он благодарно сжал мою руку и быстро поднялся. Когда мы удалялись в лес, мне послышался добродушное ворчание бабушки: «Ну наконец-то». Я остановилась, но муж так крепко-горячо к себе прижал, что все мысли выветрились из головы.

На обратном пути мы напоролись на дикие заросли малины, и я уговорила Алекса насобирать немного к столу. А самой быстро обернуться за тарой, в которую будем собирать ягоды. Когда я выбежала на нашу поляну, я не сразу заметила тётю Свету и тётю Женю, которые сидели в отдалении и накрывали на скатерть — наш импровизированный стол. Всё мое внимание было приковано к ребёнку сидящему на пледе посреди полянки… а вокруг него водили хоровод двенадцать девушек-призраков.

— Ой, — увидев меня, бросились они врассыпную и исчезли.

Я стояла как вкопанная, не в силах вымолвить ни слова.