Сестрички и другие чудовища - Страница 8
Надо было посоветоваться.
Инспектор Георг был строг, но несправедлив.
– Напиться не дам! – строго сказал он.
И тут же несправедливо добавил:
– Вечно ты из-за ерунды переживаешь! Рассказывай.
Чем больше рассказывал О., тем мягче и справедливее становился инспектор.
– День первокурсника… – расплылся он в улыбке. – Помню-помню… Вот видишь – шрам на мизинце?
– Это вам на первом курсе оставили? – ужаснулся О.
– Нет, это мне на четвёртом… то есть это я на четвёртом… Неважно, – Георг вдруг сменил тему. – А про твой… инцидент с Оморднем в Школе знают?
– Это же секретная информация! – лейтенант изобразил лицом гриф «По прочтении сжечь». – Я подписку давал!
– Мало ли кто чего давал, – задумчиво произнёс инспектор. – Я вот начальнику управления как-то в ухо дал…
– И что? – заинтересовался О.
– Его повысили, меня понизили… Короче, развели подальше. Ладно, ложись спать. Утро вечера мудренее.
И захлопнул дверь перед носом гостя, так и не впустив его.
О. посмотрел на часы. Было полвосьмого утра. Воскресенье.
«Напиться не удалось, – подумал лейтенант. – Пойду насплюсь».
На следующее утро, так и не почувствовав себя мудрее или хотя бы мудренее, О. отправился в школу и первым делом построил вверенное ему подразделение 11.
Подразделение построилось со скоростью нового шоссе перед приездом президента.
Это насторожило лейтенанта. Под его командование попадали непростые курсанты для проведения непростых спецопераций, поэтому и вели себя они… непросто. Разговорчики в строю, расстёгнутые пуговицы и сдвинутые на затылок, на лоб, а то и вообще набекрень береты были делом привычным и даже как бы обязательным.
Сегодня подразделение 11 напоминало взвод оловянных солдатиков. Или даже одного оловянного солдатика, размноженного методом штамповки.
– Вольно, – скомандовал О.
Строй не шелохнулся. Видимо, это и было «вольно».
«Интересно, что будет, если я “Смирно!” скомандую?» – подумал лейтенант, но экспериментировать не стал, а только приказал:
– Курсант Виктор! Ко мне!
Курсант Виктор – самый толковый и потому самый бестолковый в подразделении – чётким строевым шагом подошел к О. и доложился даже не по уставу, а по «Образцовому строевому наставлению к строевому уставу».
– Что происходит? – шёпотом спросил лейтенант.
Это помогло, Виктор моргнул и заговорил тоже шёпотом, а когда говоришь шёпотом, очень сложно оставаться в рамках образцового устава.
– Мы всё знаем! – взволнованно прошептал он. – Про вас!
Вся жизнь пронеслась перед глазами О. И о некоторых её моментах подчинённым было знать совершенно незачем. Лейтенант мысленно простонал, но, видимо, сделал это слишком громко, потому что курсант поспешно поправился:
– Про вас и Омордня!
«Георг, – подумал О. и неконструктивно добавил. – Убью!»
– Это секретная информация, – прошептал он сквозь зубы.
Виктор горячо закивал.
– Мы знаем! Все знают! Вся школа!
«Ну вот, – подумал О. – Придется убивать всю школу».
– И про то, как вы в Омордня пробрались, – продолжил Виктор, – и как изнутри его голыми руками порвали.
– Это не я! – запротестовал О. – Это… это сверхсекретная информация! Выбросьте это из головы!
Виктор энергично кивнул, как бы выкидывая из головы секретную информацию, а заодно и всякие сомнения в могучести и свирепости своего командира.
– И забудьте это слово – «Омордень»! Нет такого слова, и Омордня никакого нет!
Виктор еле заметно пошевелил губами, по которым О. прочитал «уже нет».
«Ничего, – подумал лейтенант, из последних сил сохраняя оптимизм, – ну кто в здравом уме поверит, что меня кто-то глотал?»
Он обвёл взглядом строй. В восхищённых глазах подчинённых не было ни капли здравого ума – одно обожание.
Учебная неделя прошла невыносимо. Сначала родное подразделение 11, а затем и остальные курсанты при виде лейтенанта принялись впадать в служебное оцепенение, которое по мановению брови О. сменялось служебным рвением.
К среде старшие по званию офицеры при встрече с лейтенантом стали отдавать честь первыми, хотя раньше не отдавали её даже последними. Проходя мимо курилок, О. то и дело слышал обрывки фраз:
– …зубами внутренности ему грыз…
– …упёрся ногами в печень и каааааак…
– …бах – и всё! Одно только «О» осталось. Ты думаешь, почему лейтенанта зовут так странно – «О.»?
«Да не могут они про Омордня знать! – лейтенант пытался заглушить панику истерикой. – Они вообще про кошмары ничего знать не должны! А раз не должны – то и не могут! Они же будущие офицеры!»
В пятницу начальник школы вызвал к себе лейтенанта для инструктажа перед дежурством, но инструктировать не стал. Запер кабинет на несколько замков, попросил О. зажмуриться, пощёлкал какими-то механизмами и вежливо приказал:
– Всё, открывайте.
Лейтенант открыл. В руке подполковника красовалась странная медаль: стальной кружок даже без намёка на гравировку на колодке ускользающего цвета.
– Официально я про ваш подвиг ничего не знаю, – сообщил начальник школы, – поэтому и наградить не могу. Но неофициально – наслышан. Я ведь и сам начинал в подразделении 11. Так что и не наградить не могу. Поэтому…
Подполковник бережно прикрепил награду к кителю. Не слева, где носят медали, и не справа, где место для орденов, а ровно посредине. И почему-то на спине.
Они немного помолчали.
– Чувствуешь? – выдохнул начальник.
– Чувствую, – ответил лейтенант.
«…себя дураком», – мысленно закончил он.
– Я ведь эту… – начал подполковник, но тут же оборвал себя, шлёпнув ладонью по губам.
И принялся торопливо отстёгивать секретную награду.
– Ты не подумай, – сказал он лейтенанту, который уже не знал, что и думать. – Мы секретность соблюдём. Чтобы не было слухов, что тебя проглотил опасный кошмар, пустим слух, что тебя проглотил очень опасный преступник…
Подполковник на мгновение задумался.
– …с очень большим ртом.
По традиции, освящённой уставом, вместе с командиром подразделения на дежурство заступали его подчинённые.
О. обвёл взглядом подразделение 11. Особенно выделялись первокурсники. Смертельной бледностью и нервным тиком.
«Молодые, – с печальной теплотой подумал лейтенант, – необстрелянные. Обстрелять бы вас… из табельного… по ногам… Вы бы в санчасти отсиделись, а я…»
Дальнейший ход мыслей лейтенанту заранее не понравился, и в инструктаже он ограничился проверенными классическими заклинаниями:
– Чтобы ни-ни. И без этого! А то… Ясно?
Стало ли курсантам что-нибудь ясно, было непонятно. Подразделение не просто ело глазами начальство, а прямо-таки обгладывало.
«Наверное, слишком общо», – решил О.
– Чтобы после отбоя в казармах было тихо и темно, как…
«…как у Омордня в брюхе!» – чуть не сказал лейтенант.
– …как в казармах после отбоя! И никаких чтобы мне Дней первокурсника! Службу нести бдительно! Поползновения пресекать! О нарушениях докладывать! Вопросы?
Виктор громко сглотнул, намекая на желание задать вопрос.
– Курсант Виктор! – поощрил его О. – Что вы хотели?
По лицу курсанта можно было предположить, что он хочет воспеть славу могучему лейтенанту, но Виктор подавил это естественное желание и сказал:
– Не извольте беспокоиться! Мы всех предупредили! Все будут спать как убитые! И даже тише! Мы им рассказали, как вы голыми руками…
– Отставить! – О. поразился собственному голосу, который больше подошёл бы полководцу на поле боя. – Всё это сплетни! Не разрывал я никого голыми руками! И голыми ногами ни в чью печень не упирался! И харакири собственной пряжкой я ему изнутри не делал!..
«Стоп! – приказал себе лейтенант. – Это уже не сплетни. Про харакири это я только что придумал… А надо было придумать, когда в Омордне сидел. Идея-то хорошая…»