Сердце Хрустальной Принцессы - Страница 8

– Какой кошмар, – прошептала Ки, не осознавая, что сжимает руки в кулаки.

– В ярости от содеянного Ламьель и в надежде с ее смертью разрушить проклятие, родители Истинного Дара, сильные и отчаянные чародеи, вторглись в ее земли. Но их разлучили. Мать Истинного Дара исчезла, а отец сумел добраться до джиннии и поразить ее клинком в самое сердце. Он не знал, что смертна лишь ее оболочка, а душе дозволено парить до тех пор, пока Истинный Дар не исполнит свое предназначение. И все же собственная гибель Ламьель разозлила – ведь со смертью телесной оболочки она теряла и все свои силы. Умирая, она прокляла чародея, выпив все его силы до дна и поклялась, что однажды вернется за его дочерью. Сказав это, джинния растворилась в пустоте.

– А что с женой чародея? – подавшись вперед, напряженно спросила Ки. Позабыв, что это – всего лишь очередная сказка.

– Бывшего чародея, – с горечью сказала Дайана. – Увы, он долго блуждал в тумане, но отыскать любимую так и не смог. А его дитя – Истинный Дар – умирала, становясь все более хрустальной. Остекленели ее глаза, и она перестала видеть. И с каждым днем проклятие становилось все сильнее. Тогда он вместе с дочерью и ее хранительницей ушел в один из других миров, чтобы джинния не сумела их отыскать. В мир, куда магия Ордалона проникнуть не могла. Маг перестал быть магом, а Истинный Дар стала Хрустальной Принцессой и вечной пленницей в чужом мире. Но время идет неумолимо, и в двух мирах – мирах Истинного Дара и джинии Ламьель – движется иначе. И если в мире, лишенном магии, прошло несколько лет, то в мире джиннии – несколько веков. Все это время Ламьель выжидала и восстанавливала потерянные в битве с чародеем силы, чтобы однажды вернуться. И когда свет и тьма схлестнутся в новой схватке, победителем станет лишь один из них.

– Грустная сказка, и незаконченная, – задумчиво сказала Ки.

– Потому что ничего еще не кончилось, – прошептала Дайана.

Ки перевела на нее взгляд и поразилась, насколько расстроенной она выглядела.

– Ты чего? Это же просто сказка. Красивая, печальная и лишенная конца. – Добавила неодобрительно: – Не люблю открытые финалы.

– Мы сами ее творим, – тем же отрешенным тоном отозвалась Дайана. – Она не дописана, потому что время еще не пришло. Но возможно именно ты станешь той, кто перепишет финал.

– Я? – опешила Ки.

– Ты веришь в магию. И я чувствую… чувствую ее в тебе, хоть и не могу понять, как такое могло случиться. Но мое предчувствие никогда меня не обманывало. Что-то надвигается, и нам всем нужно быть готовым. Я просто хотела, чтобы ты узнала правду – до того, как случится что-то плохое, непоправимое. И узнала ее от меня.

– Но, Дайана… – Ки совсем растерялась. – Это же сказка, да?

В почти прозрачных глазах появилось какое-то сочувствие – так смотрят на неразумного дитя, когда он не признает очевидных истин.

– Ки, ты еще ничего не поняла? Это история о нас: обо мне, маме, папе и Ари.

Она задумалась. А ведь правда, очень похоже! Дайана – девочка с прозрачными, почти не видящими глазами и светлыми волосами – Хрустальная Принцесса и Истинный Дар. Алистер Морэ – сильный маг, чародей, потерявший жену. Беатрис Морэ – пропавшая во владениях Ламьель чародейка, а красавица Ари – зачарованная хранительница Дайаны, следующая за ней по пятам.

Как будто кто-то списал историю с них, придав реальной действительности налет волшебства и сказочности. Правда, сказка получилась какой-то мрачной…

– Ты все еще думаешь, что это выдумка? – тихо спросила Дайана.

– Я не знаю, – честно призналась Ки.

Да, она и сама обладала чем-то, что принято называть сверхъестественным, но… Одно дело знать, что у каждого предмета в этом мире есть заключенный в него дух, и уметь их слышать, а другое – поверить в полный волшебства мир, где есть джиннии, хранители и чародеи.

– Тогда смотри, – все поняв, сказала Дайана.

Вздохнула и, высунув руку из-под одеяла, протянула ее вперед.

Кончики ее пальцев были прозрачными, сквозь них Ки видела трещины на половицах. Она удержала рвущийся наружу вскрик и дрожащей рукой прикоснулась к пальцам Дайаны. Холодные, гладкие – как и положено хрусталю.

– Теперь ты мне веришь? – тихо спросила Дайана.

Кивок дался Ки нелегко.

– Ты и есть Хрустальная Принцесса и Истинный Дар, – ошеломленно прошептала она. Вскинула голову. – Что теперь с тобой будет?

– Я стану хрустальной, как и хотела Ламьель.

Дайана прикрыла глаза. Она не плакала. Иногда казалось, что она вовсе не умеет плакать.

– Папа хотел отправиться за мамой, оставив Ари меня защищать, но… Особняк запечатан – вот уже несколько лет – с тех самых пор, как мы оказались здесь впервые. Кем или чем – не знаю. Никто из нас не знает. Папа… он потерял все силы без остатка в схватке с Ламьель и не может распечатать вход в Ордалон, чтобы отправиться туда и найти маму. У Ари для этого не хватает сил, а я… – Говорить Дайане стало еще тяжелее. – В моем сердце – Истинный Дар, вот только я понятия не имею, как им пользоваться. Я знаю, что переселившись в этот мир, папа хотел защитить меня и спрятать от всевидящего ока Ламьель, но правда в том, что вся моя жизнь была бесконечным побегом. С тех пор, как мы оказались здесь… учить меня магии оказалось просто некому. Во мне заключена огромная сила, но большая часть ее дремлет. Мы перепробовали все, пытаясь открыть вход в Ордалон, но ничего не помогало. Пока…

– Пока что?

– Пока кто-то изнутри – оттуда, с Ордалона, не пробил в защитном барьере брешь. Кто-то пытается проникнуть сюда. Магия – мы чувствуем ее с Ари. Защита особняка слабеет. Кто-то – или что-то подтачивает его с той стороны, чтобы через образовавшуюся брешь вырваться наружу. Вот почему с каждым днем мне все хуже. Вот почему мои глаза и тело стекленеют. Чем шире брешь, тем сильнее моя связь с Ордалоном, и мое проклятие. Джинния. Я думаю, это она. Она пришла за мной, как и обещала.

– И что же нам делать? Нельзя же сидеть и ждать, пока они – кто бы то ни было – проникнут сюда! – горячо воскликнула Ки. Осознала, что сжимает руки в кулаки и с трудом заставила себя их разжать.

Опустив уголки губ, Дайана покачала головой.

– Мне жаль, но… ничего нельзя поделать. Я, как могу, пытаюсь залатать брешь, но не знаю, на сколько еще меня хватит – хрустальное проклятие выпивает из меня силы.

Ки медленно выдохнула.

– Но время у нас есть?

Дайана с усилием кивнула.

– Немного, но есть. Ламьель – сильна, но не всесильна. Она боится Истинного Дара, как огня, поэтому… хотелось бы верить, что это не она пытается сюда пробраться.

Ки молчала, хотя ее голова была готова расколоться от мыслей. Да еще и стены заговорили разом, обсуждая то, что услышали от своей хозяйки. И то, что они говорили, заставило Ки похолодеть. Особняк скоро падет под натиском чужеродной магии – вот, что они говорили.

Чтобы хоть немного отвлечься от страшных мыслей, и отвлечь саму Дайану, Ки сказала:

– Ты говоришь, что магии здесь, в этом мире, нет. Но я чувствую ее. Я умею слышать духов.

Дайана восторженно ахнула.

– Значит, я была права! В тебе – как и во мне – живет магия. Значит, мы еще ближе, чем мне казалось раньше. И да, в этом мире есть потомственные ведьмы, медиумы и экстрасенсы. Магия есть, но ее слишком мало.

– Надеюсь, ее достаточно, чтобы тебя защитить, – глухо сказала Ки.

Улыбнувшись, Дайана благодарно сжала ее ладонь своей хрустальной ладонью.

Все вдруг переменилось.

Атмосфера в особняке семьи Морэ стала тягостной, мрачной. Дом погрузился в странное оцепенение, на лица его жителей легла тень. Алистер Морэ был мрачнее обычного и совсем замкнулся в себе, он дневал и ночевал в комнате Дайаны. Миссис Одли ходила по особняку молчаливой тенью. Митси переживала болезнь Дайаны как свою собственную – она похудела так, что выпирали скулы. С Ари клочьями летела шерсть. Ки часто заставала ее сидящей на задних лапках то перед одной, то перед другой стеной. Иной раз ей казалось, что сама она не может вздохнуть – так тяжело было находиться в особняке, пропитанном страхом и обреченностью.