Семейное право - Страница 9

Важнейшим формальным критерием брака, отличающим его от других юридических фактов в семейном и гражданском праве, является факт государственной регистрации. Этим брак отличается прежде всего от фактических брачных отношений, не порождающих тех последствий, которые предусмотрены семейным и другим законодательством в отношении супругов, чей брак зарегистрирован.

В действующем российском законодательстве нет института «фактического брака». Закон не признает незарегистрированный брак и не считает браком сожительство мужчины и женщины, в том числе ведущих общее хозяйство, хотя на практике нередко люди придают фактическим брачным отношениям не меньшее значение, чем браку, зарегистрированному в органах записи актов гражданского состояния, забывая о том, что фактический брак не порождает соответствующих правовых последствий. Это подтверждается и судебной практикой[42].

Исключение сделано лишь для лиц, вступивших в фактические брачные отношения до 8 июля 1944 г., поскольку действовавшее в то время законодательство признавало равноправными два вида брака: зарегистрированный в органах загса и фактический брак. Если фактический брак не был зарегистрирован, он сохранял правовую силу только до 8 июля 1944 г. Лица, которые вступили в фактические брачные отношения до издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать-героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства»»[43], при взаимном согласии могли оформить свои отношения путем регистрации брака с указанием срока совместной фактической жизни. В силу п. 4 ст. 247 ранее действовавшего ГПК РСФСР[44] установление факта состояния в фактических брачных отношениях могло иметь место, если эти отношения возникли до издания вышеназванного Указа и существовали до смерти (или пропажи без вести на фронте) одного из лиц, состоявших в таких отношениях. Для тех случаев, когда фактические брачные отношения не могли быть зарегистрированы вследствие смерти или пропажи без вести одного из фактических супругов в период Великой Отечественной войны, другому фактическому супругу было предоставлено право обратиться в суд с заявлением о признании его (ее) супругом умершего или пропавшего без вести на основании ранее действовавшего законодательства[45].

Данный Указ не предусматривал сроков для обращения в суд с целью установления нахождения в фактическом браке, в связи с чем заявление об установлении факта брачных отношений с лицом, умершим или пропавшим без вести в указанный период, может быть подано и сейчас.

Статья 264 ГПК РФ в отличие от п. 4 ст. 247 ГПК РСФСР прямо не называет в качестве устанавливаемых судом фактов, имеющих юридическое значение, факт состояния в фактических брачных отношениях, что объясняется длительным периодом времени, прошедшим с 8 июля 1944 г. Тем не менее если такое обстоятельство имеет юридическое значение, то в соответствии с п. 10 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ данный факт может быть установлен, но при условии, что с этим фактом связано возникновение, изменение, прекращение личных и имущественных прав граждан, что возможно лишь в отношении лиц, вступивших в фактические брачные отношения до 8 июля 1944 г.[46] После этой даты только зарегистрированный в органах загса брак порождает права и обязанности супругов. Следовательно, установление данного факта после названной даты не порождает юридических последствий.

Фактические браки наряду с зарегистрированными на территории России признавались действительными в период действия КЗоБСО РСФСР 1926 г. Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г. (п. 52) предусматривал, что только гражданский (светский) брак, зарегистрированный в отделе записей актов гражданского состояния, порождает права и обязанности супругов. Брак, совершенный по религиозным обрядам и при содействии духовных лиц, не порождает никаких прав и обязанностей для лиц, в него вступивших, если он не зарегистрирован в установленном порядке. Однако церковные и религиозные браки, заключенные до 20 декабря 1917 г. с соблюдением условий и формы, предусмотренных ст. 3, 5, 12, 20, 31 или 90 прежде действовавшего Свода законов гражданских (т. X, ч. 1, изд. 1914 г.), имеют силу зарегистрированных браков[47]. КЗоБСО РСФСР 1926 г. допускал возможным для лиц, фактически состоящих в брачных отношениях, не зарегистрированных в установленном порядке, во всякое время оформить свои отношения путем регистрации с указанием срока фактической совместной жизни. В то время основным критерием брака был материально-правовой элемент, связанный с «трудовым принципом», ведением совместного хозяйства. Доказательствами брачного сожительства, в случае если брак не был зарегистрирован, для суда являлись факт совместного сожительства, наличие при этом сожительстве общего хозяйства и выявление супружеских отношений перед третьими лицами в личной переписке и других документах, а также, в зависимости от обстоятельств, взаимная материальная поддержка, совместное воспитание детей и пр. (ст. 12 КЗоБСО 1926 г.).

Изменение отношения государства к фактическому браку произошло с принятием постановления ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 г. «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательство о браке и семье»[48], а Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать-героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства»» факультативный характер регистрации брака был заменен императивным. В соответствии со ст. 19 вышеназванного Указа только зарегистрированный брак порождал права и обязанности супругов, за исключением одного случая. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1944 г.[49] предусматривал единственный случай признания фактических брачных отношений при условии, если фактические супруги не смогли зарегистрировать брак согласно ст. 19 Указа от 8 июля 1944 г. в связи с тем, что один из них умер или пропал без вести на фронте. С момента вступления данного Указа в силу основным критерием брака стал считаться не материально-правовой, а формальный аспект – его государственная регистрация.

Данный критерий является определяющим и в настоящее время. Утрачивают значение иные критерии, имеющие материально-правовой характер, что наблюдается не только в российском, но и в зарубежном законодательстве, особенно тех стран, где допускается регистрация приравненных к браку однополых союзов.

За рубежом продолжительный период нахождения в фактических брачных отношениях предоставляет такой же правовой режим, как и супругам, чей брак зарегистрирован. Так, например, в Германии практикуется заключение договоров об имуществе между лицами, состоящими в брачных отношениях без регистрации брака (внебрачная общность жизни). Германская судебная практика рассматривает вступление в фактический брак как образование общества гражданского права, т. е. объединения лиц, не являющегося по законодательству Германии юридическим лицом, но которое вправе иметь обособленное имущество[50]. В отдельных американских штатах допускается признание юридических последствий за фактически установленными брачными отношениями[51]. Гражданский кодекс Мексики 1928 г., регулирующий брачно-семейные отношения, признает определенные права за женщиной, находящейся с мужчиной в фактических брачных отношениях. В то же время до сих пор в некоторых странах применяется смертная казнь или иные уголовные наказания за внебрачные половые отношения, например в Саудовской Аравии[52].