Семь Замков Морского Царя - Страница 29

Дежурный полицейский не успел ничего спросить у разгоряченных и бешено жестикулирующих полицейских, когда яростно затрезвонил телефон.

— Это Скотленд Ярд! Что у вас?

— У нас убито пять человек, сэр. А они… Эти черти смылись без единой царапинки!

— Женщина у вас?

— Какая женщина, сэр?

— Тройной идиот! Женщина из Снейк-хауза!

— Это не женщина, сэр, это мужчина!

— К черту! Вы последний болван!

Разговор на этом резко оборвался.

Гроза продолжалась всю ночь. Харлисон, избитый и замерзший, едва различал фиолетовые лампочки, горевшие за металлической решеткой его камеры.

Он услышал слабый скрип. Дверь в камеру отворилась и кто-то подошел к нему, совершенно неразличимый в полной темноте. Наклонившись над Харлисоном, он осторожно нащупал наручники на его запястьях и легко снял их.

— Идемте!

Ему напялили на голову шляпу так энергично, что закрыли ему глаза, и ему приходилось передвигаться вслепую.

Их шаги гулко прозвучали в пустом коридоре; кто-то подталкивал его, придерживая за плечи. Споткнувшись, он упал лицом вперед, почувствовав под собой мягкие подушки автомобиля.

— Что вам нужно? — спросил он неизвестно у кого.

Вместо ответа он почувствовал, как его руки снова обхватили стальные наручники.

Машина рванулась с места. Харлисон чувствовал толчки на рытвинах, торможение на поворотах. Наконец, машина остановилась.

— Выходите!

Что-то быстро скользнуло, словно змейка, по его рукам, и он почувствовал, что наручники исчезли.

Первым делом он сорвал с голов шляпу, закрывавшую ему глаза.

Он стоял в полном одиночестве перед перроном своего дома на Найтрайдер-стрит. Резко обернувшись, он увидел быстро удаляющуюся машину, доставившую его к дому. Неожиданно яркая вспышка залила все вокруг него.

Харлисон успел увидеть прижавшееся к заднему стеклу автомобиля неподвижное лицо китайца Ванга, пристально смотревшего на него.

Едва лорд Карнарвон нашел усыпальницу Тутанхамона, как индустрия развлечений немедленно ухватилась за эту новинку тысячелетней давности. Появились фокстрот, духи, галстуки и шляпы в стиле Тутанхамон, а заодно и бары с этим же названием.

Мода преходяща, и фокстроты вскоре получили другие названия, не более и не менее дурацкие, духи в очередной раз стали называться «Вечер в Сингапуре» или «Розы любви».

Но заведение «Долина царей» в Лондоне сохранилось — это был шикарный дансинг, расположившийся в глубине одного из дворов Ковент Гардена, сияющий тысячей электрических лампочек, окруженный зеленой стеной лавролистной калины, бересклета и разных экзотических растений. Ходили слухи, что принцы королевской крови не стеснялись проникнуть за зеленую стену и отдать свой вечерний плащ портье из Африки или из Бирмы.

Танцевальный салон, хотя и уменьшенный до предела — танцующим приходилось тесниться на площадке в двадцать квадратных ярдов[52], — выглядел весьма необычно.

Потолок салона вздымался на невероятную высоту, образуя сказочный свод, по периметру которого плясали языки багрового пламени.

Сам салон представлял собой площадку из розового мрамора, обрамленную странными, вызывающими беспокойство статуями. Она спускалась широкими ступенями к панораме золотых песков с редкими пальмами; вдали пески ограничивались полоской воды с папирусами и камышами — это был Нил.

Пейзаж создавался игрой зеркал и выглядел весьма захватывающе в центре Лондона, насыщенного желтым туманом и копотью.

— Моя дорогая Бетти, ваша «Долина царей» мне понравилась. Особенно мне хотелось бы отметить постоянное стремление к точности. Эти надписи, несомненно, заслуживают изучения; мне показалось, что мраморная пластина с иероглифами, похоже, подлинная.

Все в целом выглядит более чем сносно. Я поздравляю вас.

Лорд Элмсфильд одобрительно кивнул головой и улыбнулся своей красивой племяннице, после чего обратил все свое внимание на шербет с дынями.

Бетти ничего не ответила дядюшке. Ее взгляд рассеянно скользил по лицам посетителей, сидевших за столиками из розового и зеленого мрамора.

Между столиками скользил бармен в белом смокинге, то и дело наклоняясь к столикам и наполняя из шейкера бокалы, подернутые изморосью.

— Это царский коктейль; знаменитый здешний бармен, Джим Хастон, никому не позволяет прикасаться к нему, — негромко сказал кто-то за соседним столиком.

Когда бармен оказался поблизости от столика лорда, Бетти жестом подозвала его. Подойдя, он почтительно поклонился.

— Вы сказали, Джим, что этот джентльмен бывает здесь почти каждый вечер?

— Именно так, миледи.

Синие глаза Бетти вспыхнули.

— Тогда пусть все будет так, как я сказала.

Хастон молча поклонился.

Опаловые лучи осветили центральную часть террасы, и невидимый оркестр негромко заиграл экзотическую мелодию.

На танцевальной площадке появились первые пары; помещение заполнилось ароматом восточных благовоний.

Бетти что-то шепнула дядюшке на ухо. На мраморном лице пожилого мужчины появилось удивленное выражение.

— О, Бетти! Стоит ли…

— Я все обдумала, я знаю, что мне нужно, и я хочу этого, — ответила девушка.

Наблюдателю со стороны могло показаться, что изящный профиль девушки на протяжении нескольких мгновений принадлежал таинственному сфинксу, явившемуся из мрака тысячелетий.

— Вы можете совершенно свободно распоряжаться своим поведением — и своей судьбой, Бетти, — спокойно произнес лорд и вернулся к своему шербету, словно ледяной ликер был для него гораздо важнее прихотей племянницы.

В этот момент появившийся в зале незнакомец пересек танцевальную площадку и расположился за небольшим столиком поблизости. Бетти, казалось, не заметила его; притворно неловким движением руки она сбросила на пол бокал.

Джим Хастон поспешил заменить его.

— Очень хорошо, миледи, — прошептал он, хотя никто ни о чем его не спрашивал.

— Мсье?

Роуланд Харлисон поднял взгляд и увидел, что бармен пристально смотрит на него.

— А, это вы, Джимми! Принесите мне, пожалуйста…

Хастон почтительно улыбнулся.

— Одна дама здесь просит вас научить ее новому танцу царей, который только что представил публике наш маэстро.

Харлисон встал.

— Скажите даме, Хастон, что я к ее услугам.

Зал погрузился в розовый сумрак. Только танцевальная площадка была залита ослепительным светом.

— Танец царей! — возвестил чей-то голос.

Кабильские флейты начали мелодию на высокой ноте.

Великолепная белоснежная рука, казавшаяся полупрозрачной, опустилась на плечо Роуланда.

Взгляд юноши скользнул по обнаженной руке вверх, к плечу, перечеркнутому полоской белого шелка, потом поднялся еще выше, к светлому лицу, на котором сияли самые прекрасные в мире глаза.

— Харлисон, я ждала тебя, — сказала Бетти Элмсфильд, увлекая молодого человека к центру танцевальной площадки и подчиняя его движения странной томной мелодии.

— Я была несправедлива… Я вела себя мерзко, отвратительно… Я хочу, чтобы ты простил меня… Я надеюсь на это!

Роуланд больше, чем когда-либо, почувствовал себя ребенком, свалившимся с Луны.

— Я не могла забыть тебя после нашего путешествия на «Джервисе»!

Она задыхалась. Ее речь звучала прерывисто, невыразительно; ее глаза сверкали невыносимо ярко. Она обращалась к нему так непринужденно, словно они были давно и близко знакомы, хотя подобной близости между ними никогда не существовало.

— Мисс Элмсфильд, все, что вы говорите, настолько неожиданно… — неловко пробормотал Харлисон.

Он замолчал и прикусил губу; ногти девушки вонзились, подобно небольшим лезвиям, в его руку.

— Ничего не говори, Роуланд… Слышишь? Ты, как всегда, говоришь глупости…

Короткое рыдание вырвалось из ее горла, словно произносимые слова были для нее пыткой.