Семь колодцев - Страница 17

– Проверь в серванте! – говорит он.

– Откуда знаешь?

– Видел, как он возле него крутился…

Мы с Вовочкой, черт побери, всегда заодно. Нас, в натуре, слишком много связывает.

Я отодвигаю стекло серванта и начинаю изучать содержимое старых сервизов. Вовочка с интересом за мной наблюдает. Алик по-прежнему дрыхнет.

Клад сокрыт в пузатом заварном чайнике. Я вытягиваю из него пачку денег и стремительно прячу ее в карман. Спустя пять минут украдкой пересчитываю. Пятьдесят рублей! Ни фига себе!

И что характерно: я не вор. Я лишь наказал вора, который всех нас обманул. Я восстановил, так сказать, справедливость.

Я захожу на кухню и счастливо обнимаю сразу обеих девчонок за плечи.

– Бросайте эту фигню! Прошвырнемся в центр.

И показываю деньги.

Гала и Оля с радостью помогают друг другу избавиться от кухонных фартуков.

Вовочка с нами. Остальные брошены на произвол судьбы.

Москва. Центр. Революция.

Я прошу таксиста остановиться напротив «Детского мира». На площади огромная толпа пытается свергнуть памятник Дзержинскому. Много «революционеров», но большинство – развлекающаяся молодежь, всякие анархисты и бузотеры. Почти все, как и мы, подвыпили.

Я и Вовочка бросаемся к веревкам, которыми опутано железное изваяние, и изо всех сил помогаем разгоряченному люду опрокинуть Дзержинского наземь. Даешь свободу!

И страшно и весело.

Ночь. Уж не помню, как так получилось, но я лежу в постели сразу с Галой и Олей в их комнатке. Из-за двери на фоне тихой музыки доносится скрипучий голос Костыля и бесцеремонный басок Вовочки: оба коротают время за бутылочкой. Гала обозлена: ее лучшая подруга вступила с ней в конкурентную борьбу, но не в силах ничего поделать. Обе, будто соревнуясь, страстно меня ласкают, а я, страшно возбужденный невероятностью происходящего, стараюсь по мере возможности уделять внимание сразу обеим.

Вскоре мы уже совершенно голые. Мой дымящийся от возбуждения барабашка оказывается то в руке Галы, то Оли, словно эстафетная палочка. Обе пьяные, разгоряченные, мокренькие. Их соперничество вот-вот перерастет в открытое противостояние. Мне уже боязно за главный предмет их распри.

– Еще подеритесь здесь! – говорю я барским тоном.

Постепенно мне удается навести порядок и даже перехватить инициативу. Оля мне нравится больше – у нее самые сладкие губы на свете, – и я засандаливаю ей.

Жарко. Пот по спине.

Ах, как хорошо! Какая же она сочная, гостеприимная! С каким нескрываемым торжеством воспринимает она мои беспощадные порывы! А в ее стоне столько мучительного счастья!

Гала вынуждена смириться. Сражение проиграно. Она отворачивается к стенке, накрывает голову одеялом, тяжело дышит, на глаза наворачиваются слезы. Все рухнуло в одночасье. Парень, который столько всего ей наобещал и на которого она возлагала столько светлых надежд, предпочел лучшую подругу. Теперь он достанется ей! Сука эта Ольга, подстилка дешевая! Сикуха, тварь! Ведь договаривались же!

Глупенькая! Фишка в том, что я не достанусь ни тебе, ни твоей подруге – никому! Просто врать, изворачиваться, клясться в вечной любви, обещать девушкам черта лысого и обручальное кольцо на палец в придачу мне не впервой – не убудет! Да и куда мне спешить? Все еще впереди! Я просто трахну Ольгу, потом пойду выпью с Вовочкой водки, потом, если останутся силы, займусь тобой, Гала. А завтра, глядишь, и повторим. После же мы, наверное, расстанемся, и, скорее всего, навсегда…

Суббота. Вечер.

Я дождался Веру у метро, подсадил в свой джип и привез в шикарный грузинский ресторан. Нас радушно встретили и усадили за лучший столик, который уже был сервирован красным вином, боржоми и легкими закусками. Администратор называл меня по имени-отчеству.

Вера обескуражена.

– А что взамен? – Она безучастно перелистывает меню с удивительными блюдами и не менее удивительными ценами.

– Взамен? – Я даже расстроился от такой прямизны. – Это в каком смысле?

– Будто не понимаете? Когда мужчина приводит малознакомую женщину в ресторан, тем более такой, м-м, крутой, он, наверное, делает это не просто так? Он, наверное, что-то хочет получить?

Я, стараясь не обнаружить смущения, неторопливо расстилаю салфетку на коленях.

– Вы мне просто понравились… Я не считаю, что, покормив женщину в ресторане, можно требовать от нее компенсации. И запомните: что бы я в дальнейшем для вас ни сделал, вы никогда и ничем не будете мне обязаны.

– Первый раз такое слышу! – подняла брови Вера. – Вы играете в благородного рыцаря?

– А вы не можете предположить, что я и есть благородный рыцарь?..

Мы обменялись задиристыми взглядами.

– Всю жизнь ищу принца на белом коне, а попадаются одни уроды… – Вера опять углубилась в изучение блюд. – Может быть, на этот раз мне повезет? – И она расточительно улыбнулась.

Подошел официант с блокнотом в руках. Вера так и не смогла разобраться в меню, и я помог ей, сделав заказ по своему усмотрению.

Играла «живая» музыка, между столами разгуливали живые курицы. За соседним столиком намазывал черную икру на хлеб мордатый депутат Государственной думы. Рядом с ним поглощала окрошку на кефире то ли жена, то ли любовница. Скорее всего, любовница – уж больно молода была и хороша собой.

Я исподтишка поглядывал на свою новую знакомую. Ее губы, шея, подвижная грудь… Они были такими заманчивыми! Я готов был поклясться, что она наверняка женщина чувственная, пылкая. Не мог же Бог наделить самое соблазнительное существо на свете бездушным сердцем и бесчувственным телом. В каждой линии ее фигуры, в каждом завитке волос, да и во всех ее движениях я находил завуалированные признаки внутренней жажды плотских наслаждений.

Она любит мужчин. Несомненно.

Она замечала мои взгляды. Ей было приятно.

– Мне кажется, вам нужно хорошенько поесть?

– ?

– Вы смотрите на меня таким голодным взглядом!

– Простите. – Я уткнулся в тарелку с салатом.

– Нет, почему же… Просто вы еще не научились скрывать свои чувства. Ваш взгляд слишком откровенен, он будто раздевает…

– О… Верьте, я не хотел… Забылся… Если честно, только не обижайтесь, пожалуйста, вы меня очень-очень возбуждаете…

Вера не смутилась.

– Обижаться не на что. Я уже давно, извините, не девочка. В моем возрасте можно только радоваться тому, что мужчины продолжают обращать на тебя внимание…

Я заерзал.

– И много мужчин обращают на вас внимание?

– Почти все. – Она непринужденно повела плечом. – Вы можете мне не верить, но у меня много поклонников. Значительно больше, чем хотелось бы…

– Так в чем же проблемы?

– А кто сказал, что у меня есть проблемы?

Я прикусил язык…

Весь вечер обменивались впечатлениями, шутками, легкими колкостями. Вера общалась прямолинейно, раскованно, это был ее стиль, который весьма ей шел. Вино разукрасило ее щеки и придало ее словам простоту, а взгляду – игривость.

– Как поживает ваш Мозгоправ? – спросил я между первым и вторым жареным перепелом.

– Мозгоправ?

– Ваш директор. Я так его прозвал.

Вера рассмеялась.

– Мозгоправ, ха-ха! На самом деле ужасно точно подмечено. Кому хочешь мозги вправит…

Тут она осеклась и поспешила сменить тему.

К концу вечера мы перешли на «ты».

Когда сели в машину, я сказал:

– Кстати, я живу совсем недалеко отсюда. У меня большая уютная квартира. Джакузи есть… Хочешь, съездим на экскурсию? На полчасика.

Вера полминутки помолчала.

– А что ты говорил в самом начале?

– Так я ничего не прошу. Только предложил… Без всякой задней мысли…

– Ну, может быть, у тебя была передняя мысль?

Я вздрогнул и удивленно посмотрел на Веру. Она улыбалась, и румянец на щеках подсвечивал ее легкую открытую улыбку.