Секс в Мегаполисе 2 - Страница 9

Инна и Гришка сияли как начищенные самовары. Ведь не тот, не та не были счастливыми всё последнее время.

Он, тут же сорвавшись с места, поспешил сообщить об этом Колькиному отцу, метнувшись на другой двор.

Отец и мать, оставшись наедине с Инной, поспешили с советами, говоря ей, чтобы она не была «лопухом» и вила из Гришки «верёвки». А то, дважды побывав замужем, кроме слёз ничего не имела. Дочь поспешила заверить, что всё будет хорошо, как-никак стала взрослее, а значит умнее.

Сославшись на головную боль, Инна ушла в свою комнату. Ей было над чем подумать. Она боялась завтрашнего дня, в котором надо будет поставить точку в отношениях с мужем, добровольно отдав того «Иришке». И та с легкостью получит всё готовенькое. Как оказалось, у Инны ничего своего не было. Всё их имущество оформлялось по дарственной от родителей Павла.

Она как жена не встала в своё время в позу, считая, что может так и правильнее; никто не придерётся, не станет завидовать, ставя палки в колеса, ведь от людской зависти одни «чёрные полосы». Именно поэтому Инна не могла предвидеть, как поведёт себя в разделе имущества её Павлик…

…Как ни странно тот оказался честнее, чем она могла ожидать. Развод прошёл без эксцессов. Тот предложил Инне сумму, от которой та не смогла отказаться. Дележа как такового не было. Взяв 5 миллионов рублей, Инна приехала в Раненбург.

Последующие дни прошли в пьянке и гулянке. На свадьбу приехала, и Таня, считая своим долгом лично проконтролировать тот факт, как замужество подруги. Хотя регистрация была назначена на 18 января. Свадьба гудела и на Рождество, и на старый новый год.

Гришка, получив приданное жены тут же им распорядился, купив себе новенький «Ниссан Кашкай». Почувствовав себя респектабельным, перессорился с Николаем и его отцом, сказав, что те «упыри» только и делали, что порабощали его в своём дворце. Говоря, что он сам себе хозяин. Напрочь отказавшись от расчёта, бросил 10 тыс. рублей в лицо Николая. В ответ на это, Колькин отец кинулся на того с кулаками, бросив в отместку то, что скрывал от всех. Выкрикивая, что он был тем «кобелём», что поимел этих двух «сучек» в лице Инны и матери.

Гришка был ошарашен. Придя домой, он закатил скандал, говоря, что такая жена ему не нужна. Забрав деньги, как компенсацию за «позор» сев в машину укатил неведомо куда.

Инна и её мать после всего случившегося были в шоке. Таня проанализировав ситуацию настояла на том, что надо «делать ноги» из Раненбурга, тем более, что Инна ещё официально с Гришкой ничем не связана, так как регистрации как таковой не было. Ни отец, ни мать тому не противились. Всем окружающим сказали, что молодые переезжают в Москву. А внезапный отъезд Гришки объяснили тем, что тот поехал снимать квартиру, чтобы Инночка приехала хозяйкой в их гнёздышко.

Новое благословление дочери было спонтанным, скомканным. Собрав вещи, Инна и Таня уехали в Москву. Всю дорогу Инна проплакала сидя на заднем сидении. Благо, что Таня не отвлекалась, следя за дорогой. Что-что, а водила машину та аккуратно ей её новенький «Лексус» достался непросто, год клянчила у Стамбовского. Она вот уже как второй год была его любовницей.

Уже вечерело, когда они подъехали к Москве. Инна в напряжение смотрела за окно, и в этот момент ей как никогда хотелось поверить в Бога, что именно он в который раз ей поможет начать новую жизнь.

Она никогда не верила в Бога, считая, что его просто нет. Именно так её воспитали, отвергая сам факт его существования…

…Помнится, как-то, на Пасху придя со школы, она спросила мать: «Правда ли что Бог есть?»

Мать, оборвав на полуслове, рявкнула: «Не было и не будет. Потому что его никто никогда не видел. Если и верит кто, то только те, кто не верит в себя»… – сказав это, тут же перекрестилась, скорее делая это на автомате по привычке.

Отметив это, Инна, вспрыснув, сказала: «Тогда почему крестишься?»

За что получила оплеуху. Вопрос: есть или нет… Надолго отпал. Ведь мать как никто всегда права. С ней никто в их доме не спорил.

Отец же частенько ходил в церковь, так как считал, что все должны избавляться от грехов. На что мать говорила, твердя как «попугай», мол, она безгрешная вины за собой не чувствует. Лишний раз, ставя отца в зависимость, попрекая его грехами, напоминая, что зачастил в храм. Отец отшучивался, говорил, что снимает порчу с семьи, ставя свечи за здравие. Мать была слишком уверенна в себе, поэтому не искала подпитки со стороны. Ведь если что, то отец ей поможет решить проблемы. Её проблемы – его проблемы. А тот периодически морально ломался под их тяжестью, ища помощи в вере.

Мать, срываясь, частенько покрикивала на отца, называя его слабаком и «тряпкой». Тот, сидя у печи, уткнувшись в пол, бубнил, прося излечить мать от демонов, вселившихся в ту и разъедающих её душу. И, кажется, что его где-то кто-то слышал. Мать через пару минут замолкала, ластясь к нему, просила прощение. Вот так они жили, как «кошка с собакой».

Мать на следующее утро после бурной ночи в очередной раз говорила, что если и мирятся, то по большой любви. И ей свыше никто не указ. Отец не перечил. Ему нравилась она – самоуверенная, пылкая, держащая его в «ежовых рукавичках». Он был безвольным человеком, так как бегал от идола-жены к Богу…

…Стоя в пробке, Инна, посмотрев сквозь промёрзшее окно на вечернюю Москву, взгрустнула, перекрестившись, попросила:

– Господи, помоги! Возьми меня под свою опеку… – невольно устремив взгляд ввысь, заметила мигающую звёздочку, ей это показалось знаком, она внутренне приняла тот факт, что Бог есть…

…Въехав в Москву, Таня немного расслабилась, стала щебетать о своей насыщенной жизни. Говоря, что времени не на что не хватает: Встречи, фуршеты, лица, лица, лица…

…Вот и сейчас, как только она отвезёт Инну к себе домой тут же едет со Стамбовским на вечеринку. Правда по поводу чего тот ещё не уточнил; сознавая, что она должна выглядеть как никто на уровне чтобы «не упасть в грязь лицом», сетуя, что придётся заняться имиджем в дежурном порядке, так как не успевает в «Салон Красоты».

Инна не глядя буркнула:

– Всё, как и раньше…

А раньше… Тут же всплыло как на мониторе компьютера, рябя перед глазами…

…Первое время, когда О. Б. ушёл от неё, казалось бы, навсегда променяв на «худосочную выдру», ей казалось, что она сможет его вернуть пусть кратковременными минутами секса. Ведь он не мог вот так сразу забыть отвыкнуть, и она ждала его, не желая, чтобы тот привыкал к той «чужой», тем более та беременная и ей совершенно не до секса.

Он приходил к себе домой, наверно ноги по инерции сами вели туда, ведь там некогда было уютное гнёздышко. И Инна этого ждала…

…В голове мелькнула встреча. Это было осенью, стояло бабье лето: днём тепло, ночами всё же уже более чем прохладно.

О. Б. открыв дверь своим ключом, поспешно сняв обручальное кольцо, спрятав в карман пиджака, вваливался внутрь с охапкой роз, бросая их на пороге; обычно это было ранним утром в субботний день, когда Инна ещё сладко спала. О. Б. входил в спальню полноправным хозяином, на ходу сбрасывая одежду, зачастую это был строгий элегантный прикид успешного руководителя; крадучись к постели ныряя под одеяло, раздвигая холодной рукой бедра найдя тёплое сокровенное место вводя тонкие пальцы, заставлял её сонное тело содрогнуться, чтобы оно ему ответило. И оно отвечало. Это была прелюдия секса. И это чувствовалось по тому, как лоно любви насыщалось влагой. Он от этого буквально дурел, сразу тиская её ватное тело в своих крепких объятиях, влезая острым языком к ней в рот.

И вот на этом стоная, она приоткрывала глаза, чтобы тихо поздороваться: