Секс в Мегаполисе 2 - Страница 8

Мать встретила в дверях, скороговоркой произнеся:

– Я как увидела через окно, тут же всполошилась… – разводя руками, – какая радость!.. Какая радость! – искоса поглядывая на молодую женщину.

Инна не зная, что сказать, подняв на мать глаза, стараясь сохранить радость встречи, громко произнесла:

– А мы к вам! Не ждали нас?!

Мать тут же кинулась к ней с объятьями:

– Мы всегда рады гостям! – переходя с объятьями к сыну.

Тот поспешил ей шепнуть на ухо:

– Моя жена.

Та, невольно оглянувшись, сказала:

– Ой, как жена?! Почему же на свадьбу не пригласили?

Инна смущённо покраснела.

Павел поспешил прокомментировать ситуацию:

– Так мы решили у вас свадебку сыграть.

Отец, перешагнув порог дома, ставя багаж, оборачиваясь, довольно заверил:

– Это хорошо! Это по-людски!

Видя смущение на лице Инны, поспешил добавить:

– Не смущайся невестушка!.. Мы люди, простые, не обидим… – предлагая жестом руки пройти в дом, – так что добро пожаловать…

Инна не замедлила пройти внутрь, за ней вошли Павел с матерью. Те, шли под ручку, о чем-то в полголоса перешёптываясь. По спине Инны пробежала дрожь, сознавая, что разговор о ней. Однако она сделала вид, что всего этого не замечает.

На ходу отмечая:

– Боже как у вас уютненько!..

Мать довольно поспешила отреагировать на эту реплику:

– Всё наш папа!.. Он хозяин! Всё по дому делает своими руками… – озорно сверкая глазами, – я только денежки считаю… – подмигивая, – вот он где у меня…

Отец чуть обиженно буркнул:

– Люблю тебя, а ты не ценишь… – недовольно бубня под нос, – только о деньгах и думаешь.

Поймав на себе любопытный взгляд Инны, уже расплываясь в улыбке балагуря, произнёс:

– Люблю, любил и буду любить!.. – кивая в сторону матери и сына, – такого сына подарила…

Инна с пониманием кивнула, тихо произнесла:

– А я думала, таких мужчин не бывает…

Отец, посмотрев на неё тёплым взглядом, подытожил:

– Бывает и не такое!.. Надо просто по-настоящему любить.

Оказавшись внутри дома мать с отцом стали суетиться с угощениями. Как оказалось, они были действительно простыми и гостеприимными людьми.

Павел попросил мать ускорить регистрацию брака, зная, что у неё в городе «блат». Как-никак та работала секретарём в городской администрации, пусть в прошлом, но связи ещё не пропали.

Отец поспешил заверить, что по такому случаю забьёт свинью. На этом и поладили, оговорив, что свадьбу сыграют после новогодних праздников, мол, а то гости не поймут, что празднуют, если совместить с празднованием праздников.

После обеда мать занялась подготовкой к свадьбе, обзванивая нужных людей. Заверяя каждого, что потом отблагодарит за помощь в этом хлопотном деле.

Инна и Павлик наслаждались уединением строя радужные планы, что напрочь её отвлекло от воспоминаний о том заторможенном браке с О. Б. Странно, даже не было что и вспоминать.

Молодые ворковали, казалось, не могли надышаться друг другом.

Они часами гуляли по зимнему городу. Мичуринск не был городом её мечты, но намного лучше, чем Раненбург. Павел с гордостью рассказывал о своём родном городе, говоря, что тот в 1636 году был основан как крепость для защиты юго-восточных границ Руси. Название «Козлов» прижилось в народе от имени первого поселенца некого Семена Козлова, тот обосновал свой стан на холме, откуда проглядывались любые поползновения врагов. Это стало укрепрайоном, границей земель русских. Уже позже город получил развитие, принимая торговых людей, по ходу заселялся новыми жителями, которые занимались не только торговлей, но и земледелием.

«Козлов» был застроен деревянными постройками. Благо вокруг был лес. Холм кишил добротными деревянными домами, красуясь над рекой «Лесной Воронеж». Этот массив был виден издалека, чем привлекал посторонний глаз, особенно когда холм в летний период был в цвету, там росли дикие яблони, которые после прививок с турецкой айвой дали свой результат. Яблоки и в те годы были гордостью, их отправляли в большие города, чаще по-большому счету моченными в бочках, как провиант. Этот город, стоящий на перекрёстке дорог соединяя Москву с Поволжьем, стал узловым.

Инна внимательно вслушивалась в рассказ Павла, но всё-таки мысленно возвращалась в мегаполис. Там бурлила жизнь, пахло роскошью. И ей хотелось жить по-полной: богато и успешно. Она поспешила сказать об этом Павлу. На что тот сказал, что богатыми можно и здесь стать. Главное захотеть.

Тот признался, что попытался начать бизнес в Тамбове, но что-то там не идёт как должно, по крайней мере, если и идёт, то не так как бы хотелось. Город вроде бы и больше Мичуринска, но там всё «чужое», поэтому хочет свернуть там все «дела», начать свой бизнес здесь в родном городе; пообещав сделать её «Королевой»; заверяя, что здесь им помогут «родные стены», да и мать поможет со своими связями. Это стало той жирной точкой, что увесистым аргументом легла на их жизненный путь. Они верили в будущее глядя в него с большим оптимизмом.

Новая жизнь в Мичуринске показалась интересной. Уже сразу же после свадьбы все знакомые предлагали помощь. И это поставило на ноги молодых, они с уверенностью шагнули в своё будущее.

Павел занялся бизнесом, и всё шло как никогда хорошо. Да и Инна занялась своим любимым делом, начав работу в рекламном агентстве. Это было тем, что она умела и могла делать на уровне профессионализма. Работы было много. Это давало возможность хорошо заработать. Они собирали сначала на квартиру, потом на машину. Отдыхать они не умели, живя ради «благ» занимаясь своим «очагом». В гости не ходили лишь по одной причине, чтобы лишний раз не позавидовать тем, у кого ещё лучше. Их знакомые были зажиточными, ездили по курортам, покупали вещи с лёгкостью, не то что они, выделяя на их приобретение определённую сумму, раз в год, считая, что главное – не «шмотки», а в уверенность в завтрашнем дне. Деньги грели душу. И, кажется, что получили «перегрев», душа стала тлеть. Они стали отчуждаться, между ними легло пепелище их чувств. Исчезла влюблённость.

Павел стал искать чувства на стороне и вот однажды подцепил «Иришку». Та была полной противоположностью ей, Инне, став первой дамой в сердце Павла. Та была молода, весела, да и деньги тратила с лёгкостью не стараясь осознать, что Павлику они достаются с трудом. Однако, тот был всегда щедр по отношению к ней, обеспечивая с ног до головы…

…Инна во сне закричала: «Нет! Отстань гадина!..»

Она тащила за руку Иришку, стараясь разъединить её объятия с мужем, но та словно прилипла. Инна плача ругалась: «Отстань, Стерва!..»

…Вдруг она почувствовала, как её саму отдирает от той никто-то, а Гришка, с криком:

– Инн, ты чего?!

Открыв глаза, она вышла из сна, не понимая, что происходит. Гришка испуганно глядя на неё спросил:

– Что кошмары мучат?

Та, неловко усмехнувшись, пробормотала:

– Со своим прошлым прощалась.

Тот лыбясь улыбнулся, скалясь, произнёс:

– Вовремя! – приближая к себе, обнимая, – забудь, начнём с нуля новую жизнь, будем жить как в сказке… – чмокая ту в лоб.

Кутаясь в его объятья, она и вправду ощутила уверенность в завтрашнем дне. И она была как никогда благодарна судьбе за подарок. Она вновь невеста.

Их уединение нарушили отец и мать. Мать с отцом стояли в дверях с иконой, говоря, что их совместную жизнь надо начать с родительского благословения. Наскоро одевшись, Инна и Гришка пройдя обряд благословения стали согласовывать дату росписи, так как Инне не хотелось жить в гражданском браке. Мать и отец её в этом поддержали, говоря, что надо по-быстрому развестись с Павлом, раз уж тот нашёл другую, то явно не будет противиться их разводу.

Инна перезвонила Павлу и попросила развода, тот сказал, что и сам хотел говорить с ней насчёт того же, но она опередила. Инна где-то как-то обиделась, но виду не показала, за ней наблюдали три пары любопытных глаз. Она поспешила сказать, что завтра ждёт его у Загса, тот согласился. Это сняло напряжение. Все сели дружно обедать, обговаривая дату свадьбы и как ни странно, решили отпраздновать событие на Рождество, считая, что не стоит затягивать, чтобы не тратиться и на свадьбу, и на новогодние праздники.