Секс, трава, виагра - Страница 10

– Так у нас есть соль, – возразил я, – целая пачка соли, кило.

– Была, – поправил меня Андрей и, выхватив из рюкзака пачку, высыпал соль в костёр. И тут же с гордым видом отправился к девчонкам знакомиться, то есть просить соль взаймы. Мы с Игорем поспешили за ним.

– Здравствуйте. А у вас соли не найдётся? – сияя как медный пятак, спросил Андрей.

Девчонки переглянулись.

– Нет, – ответили они, – мы сами хотели у вас просить идти.

Как потом выяснилось, они тоже думали, как познакомиться с соседями, и им в голову пришла та же мысль про соль. Но в отличие от нас они её не высыпали в костёр, а просто спрятали. Пришлось вновь идти в поселковый магазин и покупать соль. По дороге в местный продуктовый лабаз мы и познакомились. Девочек звали Вера, Надя и Люба. Они были старше нас на три-четыре года. Работали в Туле на каком-то предприятии и в Велегож приехали на турслёт, который, как оказалось, в этом году перенесли.

Андрей с Игорем немного поспорили, кто из них будет ухаживать за блондинкой Верой – самой красивой из троицы. Победил в этой дуэли Андрюха. Игорю досталась Люба, низенькая шатенка, смешливая и весёлая. Мне волей-неволей пришлось ухаживать за полненькой Надей, черноволосой и спокойной девушкой. Она была обычной, тихой и неторопливой. До тех пор пока вечером, выпив две бутылки Лидии на шестерых, мы не уселись у костра. Надя взяла нашу гитару, настроила струны и… запела.

Репертуар был до боли знаком. Розембаум. Его ранние песни. Но вместо мужского хрипа над Окой звенел её звонкий голосок.

– Гоп-стоп, мы подошли из-за угла, – пела она, глядя прямо на меня. И я влюблялся в этот голос, в это круглое лицо, в эти длинные чёрные волосы…

А потом три дня мы жили на опушке леса. Ходили друг к другу в гости каждые полчаса. Варили кашу на огне, пили Лидию, а когда в местном лабазе она закончилась, то обнаружили там же замечательное полусладкое вино Арбатское. Причём за те же деньги. По вечерам мы собирались у костра, и Надя пела нам песни. Про любовь, про друзей, про воров и свободу. Своим чистым девичьим голосом.

А потом мы разъехались – девчонки в Тулу, мы к себе домой. Пару раз мы приезжали к ним летом, встречались в каком-нибудь кафе. Игорёк разливал под столом полюбившееся нам Арбатское. Мы разговаривали, смеялись, дурачились. Но с приходом осени ребята окунулись в учёбу и поездки прекратились. Их летние романы закончились. А мой ещё продолжался.

Половину своей стипендии я теперь тратил на телефонные переговоры. Приходил на площадь Ленина на переговорный пункт и ждал, когда меня по межгороду соединят с Тулой. С бухгалтерией какого-то предприятия, где работала моя Надя. Все сотрудницы этой бухгалтерии через неделю уже узнавали меня по голосу, звали Надежду, а пока она шла к телефону, расспрашивали про учёбу, про здоровье, про погоду. Я заочно подружился со всеми тётками, которые там работали. Они искренне переживали за наши отношения.

Этот телефонный роман продолжался почти два месяца. Я звонил через день, иногда через два. Пока однажды Надя не сказала мне:

– Приезжай, надо поговорить.

В субботнее раннее октябрьское утро я взял билет на электричку и поехал в Тулу. Был последний солнечный тёплый день. Я нашёл её дом, поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. Она открыла, улыбнулась, провела в свою комнату, предложила чаю. Родители её были на даче, так что никто нам не мешал.

Но вместо запланированных мной поцелуев и объятий Надежда завела разговор о разнице в возрасте. О том, что мне 17, а ей целых 22 года. И что ей надо замуж, а не по телефону разговаривать. И что эта разница в возрасте очень большая, и даже год она не будет ждать. Она не будет ждать, когда я подрасту. Потому что ей надо замуж. Уж замуж невтерпёж.

Я всё выслушал молча. Только один раз спросил:

– А может, подождёшь?

– Нет, – отрезала Надя, – ты очень хороший и нравишься мне. Но нет. И с этим надо покончить.

– Покончить так покончить, – согласился я, – выбора у меня же всё равно нет. Спой мне напоследок. Вальс-Бостон.

– Нет, – снова сказала Надя, – не до песен. Мы прощаемся, навсегда.

Я допил чай. Поблагодарил. Вышел во двор. Мне было 17 лет и мне было очень грустно. Впереди у меня была целая жизнь. Впереди у меня были встречи с другими женщинами и расставания с ними. Но всё это было впереди. А в 17 лет я думал, что это самое прекрасное и самое ужасное, что произошло в моей жизни. Я дошёл до вокзала, сел в электричку и на клочке бумаги написал свои первые стихи. Все мы в 17 лет писали стихи. Наивные и корявые.

Спрос рождает предложение. Со спросом было всё нормально. Один мой знакомый чех с прикольной фамилией Маньяк сказал, что у него есть куча знакомых, жаждущих купить Виагру. А в Чехии она только по рецептам, да и стоит сумасшедших денег. Одна таблетка примерно 20 долларов. А он слышал, что русские через интернет покупают заменитель Виагры в Индии. И что неплохо бы замутить бизнес по продаже этой самой Виагры. Без рецепта и за полцены.

Предложение меня заинтересовало, и я стал расспрашивать знакомых вебмастеров, что, где и как. И в итоге познакомился через скайп с парнем из Минска. Его никнейм был ТимУл. Он мне рассказал, что продаёт Дженерик Виагру и что изготовляют ее не в Индии, а в Пакистане. Где у него связи на местном фармацевтическом заводе. Обговорили цену, виртуально стукнули по рукам, и я перечислил ему деньги через вебмани за 100 таблеток из расчёта 1 доллар за штуку. Итого 100 долларов.

ТимУл связался со своим человеком в Пакистане. Дал ему мой адрес и попросил прислать хорошему человеку в Праге посылку с таблетками. Общались они на английском языке. То ли пакистанец плохо знал английский, то ли ТимУл ему недостаточно точно объяснил, но в итоге из Пакистана мне послали заказную посылку, где в сопроводительных документах чёрным по белому было написано – заменитель Виагры.

Мне же домой пришло извещение о пришедшей на моё имя посылке и что мне следует явиться на таможню по поводу этой самой посылки. Я явился.

Таможня располагалась в том же здании, что и почта, но на последнем этаже. Большой полукруглый зал, разделённый на секции с окошечками, за которыми находились таможенники. Секции были условно разделены полупрозрачными перегородками, так что можно было слышать, что именно растамаживает сосед. Я подошёл к самому первому окошку и протянул извещение. Мужик в форме, примерно моего возраста, взял бумажку, пробежал её глазами и на весь зал заявил:

– Вы по поводу Виагры? Вам к окошку номер пять.

В таможенном зале наступила тишина. Все устремили взгляды на любителя Виагры, то есть на меня. Подхожу к пятому окошку, протягиваю бумажку и так же громко говорю:

– Я по поводу таблеток.

Таможенница лет двадцати пяти с интересом берёт у меня бумагу, что-то ищет в компьютере и уточняет:

– Вам пришла посылка с сотней таблеток Виагры. Это для бизнеса?

– Нет, – отвечаю я, – для собственного потребления.

Тишина в зале становится ещё тише. Даже мухи замолкают.

– Зачем тебе столько жрать Виагры? – не выдерживает таможенник из соседнего окна.

«Так я тебе всё и выложил, – думаю я. – Одно дело покупать что-то для личных целей, и совсем другое – для продажи. Насчитают налоги, штрафы, плюс отсутствие лицензии. Взгреют так, что мама не горюй».

– У меня жена и две любовницы, – начинаю я врать напропалую, – и ещё секретарша. С ней я тоже сплю. И ещё к соседке иногда забегаю по выходным. А здоровье уже не то. Не молод: 39 в прошлом месяце стукнуло.