Седьмой свиток - Страница 17

Ройан не знала, сколько они просидели так. Однако вид искалеченной ноги матери и просыпающийся страх, что водитель вернется, чтобы закончить свое черное дело, заставили ее подняться. Ройан с трудом заползла на склон и выбралась на середину дороги, пытаясь остановить какую-нибудь проезжающую машину.

Только когда с момента назначенной встречи прошло два часа, Николас достаточно обеспокоился, чтобы позвонить в полицейское управление Йорка. К счастью, он запомнил регистрационный номер «лендровера» – это оказалось совсем несложно. Инициалы его матери и несчастное число тринадцать.

Небольшая пауза – женщина-полицейский открывала сводку происшествий на компьютере.

– Мне очень жаль, сэр, но эта машина сегодня утром попала в аварию.

– Что случилось с водителем? – резко спросил Николас.

– Водитель и один пассажир доставлены в йоркскую приходскую больницу.

– С ними все в порядке?

– К сожалению, сэр, я не располагаю такой информацией.

Николасу понадобилось сорок минут, чтобы добраться до больницы, и почти столько же, чтобы отыскать там Ройан. Она сидела у постели матери в женском отделении хирургии. Джорджина еще не пришла в себя после наркоза.

Когда Николас подошел к ней, Ройан подняла голову.

– С тобой все в порядке? – спросил он. – Что произошло?

– У мамы сильно повреждена нога. Хирургу пришлось поместить в бедро пластину.

– А как ты?

– Пара синяков и царапин. Ничего серьезного.

– Что произошло?

– Грузовик. Он столкнул нас с дороги.

– Нарочно?

В Николасе что-то дрогнуло, когда он вспомнил другой грузовик на другой дороге другой ночью.

– Думаю, да. На водителе была маска, вязаный шлем. Он врезался в нас сзади. Я уверена, что нарочно.

– Ты рассказала полиции?

Ройан кивнула.

– Кажется, грузовик украли сегодня рано утром. Задолго до происшествия, когда водитель остановился в одном из придорожных кафе. Он немец. И не говорит по-английски.

– Тебя пытались убить в третий раз, – мрачно проговорил Николас. – Все, я беру дело в свои руки.

Он отправился в зал ожидания больницы и позвонил оттуда. Главный констебль графства был его хорошим другом, как, впрочем, и главный врач больницы.

Когда Николас вернулся, Джорджина пришла в сознание после наркоза. Хотя она еще не вполне оправилась от последствий операции, состояние было удовлетворительным, и мать Ройан перевезли в частную палату, которую ей устроил Николас. Хирург-ортопед появился через несколько минут.

– Привет, Ник, что ты здесь делаешь? – поприветствовал он хозяина «Куэнтон-Парка».

Ройан снова подивилась широкому кругу знакомств баронета.

Затем врач повернулся к Джорджине:

– Как вы себя чувствуете? У вас весьма сложный перелом. Кости напоминали конфетти. Мы умудрились собрать все воедино, но вам придется пролежать не менее десяти дней.

– Слушай внимательно, юная леди, – сказал Николас Ройан, когда Джорджина заснула, а они вышли из палаты. – Нужны еще доказательства моей правоты? Горничная уже приготовила комнату в «Куэнтон-Парке». Я не дам тебе снова бродить где попало. Иначе следующее покушение может оказаться несколько более удачным.

Ройан была слишком потрясена и напугана, чтобы спорить. Поэтому она послушно вскарабкалась на переднее сиденье «ренджровера» и позволила сначала отвезти себя к врачу снять швы, а потом в «Куэнтон-Парк». Как только они прибыли туда, Николас отправил ее в спальню.

– Повар пришлет обед. Не забудь принять снотворное, которое прописал врач. Если ты дашь ключ от дома в Брэндсбери, кто-нибудь привезет твои вещи. А пока что моя экономка подобрала ночную рубашку и зубную щетку. И чтобы до завтрашнего утра я тебя не видел.

Ройан даже понравилось, что ее жизнь взята под контроль. Впервые с той страшной ночи в оазисе она почувствовала себя по-настоящему в безопасности. И все же Ройан предприняла последний жест независимости – спустила снотворное могадон в унитаз.

Длинная ночная рубашка, лежащая на подушке, была сшита из натурального шелка и отделана лучшими уэльскими кружевами. Раньше Ройан не приходилось надевать таких роскошных вещей. Она осознала, что рубашка, должно быть, принадлежала покойной жене Николаса. Эта мысль всколыхнула в ней странные чувства. Она забралась в кровать с балдахином, но даже огромный, слишком мягкий матрас и незнакомое окружение не помешали ей заснуть.

На следующее утро молодая горничная разбудила Ройан, принеся ей «Таймс» и горячий чайник, а следом и большую сумку с вещами.

– Сэр Николас приглашает вас позавтракать с ним в столовой в восемь тридцать.

Принимая душ, Ройан изучила свое тело в огромном зеркале, которое занимало целую стену ванной. Помимо ножевого ранения на руке, которое оставалось синевато-багровым и зажило только отчасти, на бедре красовался огромный синяк, еще два на левом боку и ягодице – последствия автокатастрофы. На голени была большая царапина, и Ройан надела свободные брюки, чтобы прикрыть ее. Слегка хромая, она спустилась по лестнице и прошла в столовую.

– Ешь, не стесняйся, – сказал Николас, поднимая глаза от утренней газеты. Он указал рукой на блюда на боковом столике.

Чуть выше на стене висела картина – накладывая яичницу себе на тарелку, Ройан узнала пейзаж Констебля.

– Как тебе спалось? – Николас не дождался ответа и продолжил: – Я слышал новости из полиции. Они нашли брошенный трейлер на придорожной площадке для автомобилей в Харроугейте. Полиция пытается установить, кому он принадлежит, но не надеется на хорошие результаты. Кажется, мы имеем дело с профессионалом.

– Мне нужно позвонить в больницу, – проговорила Ройан.

– Я уже сделал это. Твоя мать хорошо спала. Я оставил сообщение, что ты навестишь ее вечером.

– Вечером? – резко обернулась она. – Почему так поздно?

– Я намереваюсь занять все твое время до этого. Хочу, чтобы мои деньги не пропали даром.

Когда Ройан подошла к обеденному столу, он поднялся и отодвинул для нее стул. Ройан стало неловко при проявлении подобной вежливости, но она ничего не сказала.

– Что касается первого нападения на вас с Дурайдом на вилле в оазисе – мы не можем сделать никаких заключений, помимо того, что убийцы хорошо знали, что ищут и где это должно лежать. – Ей стало не по себе от неожиданной смены темы. – Однако рассмотрим второе покушение в Каире. Граната. Кто знал, что ты едешь в это время в министерство, помимо самого министра?

Ройан задумалась, не переставая жевать.

– Не знаю точно. Кажется, я сказала об этом секретарю Дурайда, может быть, паре научных сотрудников.

Он нахмурился.

– Значит, половина музея знала об этой встрече?

– Вроде того. Увы.

Николас ненадолго задумался.

– Ну ладно. Кто знал, что ты уезжаешь из Каира? Что будешь жить в домике матери?

– Один из клерков из администрации привез мои слайды в аэропорт.

– Ты называла ему номер рейса?

– Нет, конечно, нет.

– А кому-нибудь вообще говорила об этом?

– Нет. Хотя…

Она заколебалась.

– Да?

– Я сказала министру во время разговора, когда попросила об отпуске… Но не он же это, правда?

На лице Ройан явно читался ужас.

Николас пожал плечами:

– Порой случается и не такое. Министр знал о работе, которую вы с Дурайдом вели над седьмым свитком?

– Без подробностей, но… Да, в общих чертах представлял, чем мы занимаемся.

– Хорошо. Тогда следующий вопрос: чай или кофе? – Николас налил ей кофе и продолжил: – Ты говорила, что у Дурайда был список потенциальных спонсоров экспедиции. Можно использовать его в качестве списка подозреваемых.

– Музей Гетти, – проговорила Ройан, и Николас улыбнулся.

– Смело вычеркиваем. Они не стали бы бросать гранаты на улицах Каира. Кто еще?

– Готхольд Эрнст фон Шиллер.

– Гамбург. Тяжелая промышленность. Заводы по производству металлов и сплавов. Добыча полезных ископаемых, – кивнул Николас. – Кто был третьим?