Счастливые Земли - Страница 19

– Иди на хрен, урод, – провыл откуда-то Джаззи.

– Подъем, сегодня много идти. Раньше выйдем – больше пройдем, – Гнев еще раз грохнул по щиту.

– Как меня это радует, – пробурчал Джаззи.

– Жрачка почти готова, – Гнев легонько, будто задумавшись, постучал клинком по собственному шлему.

– Давай-давай, отбей себе последние мозги, мы тебе новые купим, во сто крат лучше старых, – подал голос Паблар.

Лесоруб неохотно сел, заспанным взглядом окинув лагерь. Улыбающиеся ковыльцы, Лир и Мех, последняя смена часовых, на соратников посматривали со злорадством. Немудрено, их не будили.

Недовольно бурча, отряд зашевелился. Гнев, убедившись, что больше никто не пытается уснуть, склонился над котлом.

– Твари ползучие, – выругался Фарш, вытряхивая из плаща муравьев. – Ненавижу гадин…

Насекомых было очень много, ненормально много.

– Поторапливайтесь, – поторопил воинов Гнев. – Нам сегодня надо добраться до старого поселения, оно в трех-четырех часах пути отсюда.

– Успеем, – отмахнулся Лесоруб, непонимающе глядя на Горящего. Куда он торопится?

– Надеюсь, – Гнев указал на землю. – Муравьи… Сегодня будет Ветер. Мы уже далеко от Ан-Да-Геда, так что он нас накроет. Пока время есть, но как бабочки начнут стаями летать – будет невесело.

– Подорвались! – пролаял Тьма. Мадрал моментально оказался у костра. Он шумно нюхал воздух и торопливо вычесывал из шкуры насекомых.

Сообщение Горящего подхлестнуло солдат. Жадно заглатывая жиденькую кашу, они вслушивались в шум ветра.

– Поднялся, вроде! – испуганно заметил Медведь.

– Весь день так будет, вот когда деревья трещать станут – тогда скоро. Пока спокойно. Думаю, часов пять у нас есть, – заметил Гнев.

Собравшись и ступив на тракт, Искатели увидели, что через него протекают ручьи муравьев, образуя на светлом песке черные, жутковатые полосы.

– Сколько же их, – протянул Родинка и присел над одним из потоков. Насекомые будто следовали неведомому зову, гнавшему их на другую сторону дороги.

– Некогда рассиживаться, пошли, – нервно заметил Фарш.

– Верно, – кивнул Гнев. Огонь сменил цвет на алый. – Двинулись.

Насекомые как взбесились: над дорогой сновали тучи слепней, под ногами кишели полчища муравьев, метались стаи жуков, пауков.

Воины тревожно посматривали на Горящего и мадрала. Те быстро шагали по тропе, иногда оглядываясь на товарищей. Но пока что демон не выказывал признаков беспокойства.

На третий час в воздухе появилась белая бабочка, бедняжка металась над тропой, будто не зная, куда лететь.

– Проклятье! – процедил Гнев и обернулся на солдат. – Прибавьте ход, селение уже рядом. Быстро!

Последним шел красный как рак Медведь, Гезеша пугала его громкая отдышка. Здоровяк сильно устал, но после команды плотно сжал зубы и упрямо зашагал еще быстрее.

– Успеем? – догнал Горящего Лесоруб.

– Да, если увалень будет шагать быстрее, – ответил за Гнева мадрал.

– Не знаю, – коротко бросил Горящий. – Вроде должны. Если бабочек станет больше, то бросаемся в лес и зарываемся в землю. Иначе – смерть.

Дубовую рощу сменил сосновый бор. Переплетенные под землей корни деревьев вряд ли дали бы им зарыться.

– Давай быстрее, боров, – подогнал Медведя Фарш. Тот глухо рыкнул, окатив говорившего злым взглядом.

– Еще слово – сломаю тебе ногу, – рявкнул демон. – Дальше будешь один добираться.

Фарш возмущенно открыл рот, но спорить с Горящим не решился.

Дорога сделала еще один поворот, и Гнев громко выругался.

– Что такое? – встревожился Лесоруб.

– Быстрее! – подогнал воинов огненный человек.

– Да что случилось-то?

– Должны были уже прийти, – нервно ответил демон. – Должно быть, за следующим поворотом.

– Ты вообще здесь раньше был?! – с подозрением спросил алебардист.

– Я был почти везде, – отмахнулся Гнев.

Лесоруб вгляделся в полосу дороги: до следующего изгиба было далеко и выдохнул:

– Не успеваем!

– Помолчи. Тут не тысячи бойцов. Не так погано будет всех хоронить, – прорычал Тьма. Мадрал встревожено потягивал воздух. Гезеш скривился от обиды. Нелюдь старательно напоминал алебардисту о прошлом.

– Бабочки! – выкрикнул Друз и указал рукой на лес.

Лесоруб обернулся: небольшая обезумевшая стайка крутилась над поляной, выписывая дикие узоры.

– Бегом! – взревел Горящий. – По моей команде – бросаетесь в лес и как можно глубже вжимаетесь в землю! А сейчас – бегом!

Бряцая железом, бойцы тяжелой поступью рванули вперед.

– Дерьмо! Дерьмо-дерьмо-дерьмо, – рядом с Лесорубом бежал плечистый, темноволосый ковылец по имени Кировей. Воин был почти налегке, но все равно с трудом держался наравне с одоспешенным алебардистом.

– Медведь, не отставай! – Родинка то и дело оглядывался на грузного приятеля, еле поспевающего за остальными.

Джаззи и Паблар чуть замедлили бег, поравнялись с Медведем и сноровисто отобрали у него щит. У здоровяка он за спину не закидывался, поэтому, схватив дополнительную ношу, Паблар смачно выругался.

– Жми! – рявкнул Джаззи.

Лесоруб задыхался, каждый прыжок (а в доспехе приходилось почти прыгать, а не бежать) норовил стать последним перед тем, как груда железа притянет человека к земле.

Грохнулся на землю щит Фарша, воин на бегу освобождался от снаряжения.

– Бросайте все! – рыкнул он.

Грохот доспехов.

Лесоруб отшвырнул алебарду, скинул шлем и принялся возиться с ремнями наплечников.

Щиты побросали все. Впереди отряда мерно, постоянно поглядывая на лес, бежали мадрал и Гнев.

Поворот медленно приближался. Вот уже тысяча шагов. Пятьсот.

Перед глазами заплясали круги. Гнев и ковыльцы оторвались от тяжело бегущих Искателей. Кольчуга… Кольчуга… Скинуть бы ее. Но если остановиться сейчас – то начать бег будет гораздо труднее.

Триста шагов. Двести…

– Быстро-о-о! – крик Гнева.

Бок разрывается от боли, дыхание жжет легкие.

Сто шагов.

Гнев стоит на повороте и машет рукой в сторону леса.

На дороге появляется облако бабочек.

Пятьдесят.

– Давайте, мужики! – вопит Гнев.

Поворот, сзади с грохотом падает на землю Медведь.

– Вон дом, в подвал! Подальше от окон и дверей, если не успеете! – Горящий бросается к здоровяку.

Дом… Пятьдесят шагов. Ну же.

В лесу трещат деревья, откуда-то доносится жуткий вой. Стремительно темнеет небо. Бежать!

Гнев с трудом поднимает Медведя на ноги. Пытается тащить его за собой. Здоровяк еле передвигается. Сломался!

Дом. Совсем рядом. В лесу раздается дикий, надсадный свист.

– Бего-о-ом! – орет Гнев.

Дверь… Сил нет…

Лесоруб влетает в укрытие и падает на пол.

– Подъем! – крик кого-то из ковыльцев. Вроде Друз. Чьи-то руки впиваются в одежду и куда-то тащат. Удар в спину. Фарш с ходу прыгает в разинутый зев подвала.

В проеме двери видно, как Гнев кидает Медведя в заросли и бросается следом.

Опоры нет, руки соратников тащат Лесоруба вниз.

– Все здесь? – раздается нервный голос Паблара.

– Медведя и Гнева нет. А доблестный капитан туточки, – рычит Тьма.

Рев ветра наверху, дикий вой, ужасный свист стихии.

– Проклятье, – стонет где-то Родинка. – Медведь… Проклятье…

Лесоруб с трудом пытается перевести дух. Мышцы разрываются на части, из груди рвется сиплое дыхание. Страшно… И больно…

Тьма…

Очнулся Лесоруб оттого, что ему на лицо пролилась вода.

– Утро, – улыбнулся алебардисту Джаззи. Капитан Искателей обнаружил себя на грязном полу дома. Значит, из подвала его вытащили.

– Закончилось? – просипел Лесоруб, ощущая страшную слабость во всем теле.

– Ага, – Джаззи кивнул, и поглядел в окно.

– Что с Медведем?

– Живой. Гнев его в какую-то яму пихнул и сверху прикрыл. Ожоги да и только. Повезло. Сейчас ребята вернутся, за оружием и доспехами пошли. Гнев сказал, что дальше сегодня не пойдем. Устали все.