Самый лучший папа - Страница 3

– Не на моем ранчо. Там нельзя.

Ее зеленые глаза вспыхнули огнем.

– Раз хочу, значит, можно! Я могу ездить на любой лошади!

Он очень медленно опустился перед ней на корточки, его зеленые глаза смотрели спокойно, не мигая.

– Нет. Ты будешь делать то, что тебе говорят, и не перечить. Это мой дом, здесь я устанавливаю правила. Идет?

Она помедлила, но недолго.

– Идет, – мрачно согласилась она. Он коснулся кончика ее носа.

– И не дуться. Я еще не знаю, что у нас с тобой получится. Черт, я ничего не знаю о детях!

– Черт – это в аду. Туда попадают плохие люди, – уверенно сказала Сара. – Мамина подруга все время его поминает. И дьявола, и сукина…

– Сара! – взорвался Блейк, пораженный, что крошка знакома с такими словами.

– А коровы у тебя есть? – Она легко сменила тему.

– Есть, – буркнул он. – Какая же мамина подруга при тебе пользуется таким языком?

– Труди, конечно. – Она широко раскрыла глаза.

Блейк присвистнул сквозь зубы и обернулся к мисс Джексон, которая вошла с подносом, уставленным молоком, печеньем и кофе для Блейка.

– Я люблю кофе, – сказала Сара. – Когда мама утром неважно себя чувствовала, она пила кофе в постели и мне давала.

– Не сомневаюсь, но здесь ты пить кофе не будешь. Детям вредно.

– Раз хочу – значит, буду! – вызывающе бросила Сара.

Блейк взглянул на мисс Джексон, а та застыла на месте, глядя, как девочка схватила четыре печенья и стала запихивать в рот, словно не ела много дней.

– Если вздумаешь сбежать, – прошипел Блейк экономке, что служила еще его дяде, – я, с Божьей помощью, отыщу тебя хоть на Аляске и приволоку обратно.

– Уволиться? Теперь, когда становится так интересно? Упаси Бог! – Она вскинула голову.

– Сара, когда ты в последний раз ела? – спросил Блейк, глядя, как она берет новую горсть печенья.

– Я ужинала, а потом мы поехали сюда.

– И ты не завтракала? И не обедала? – взорвался он.

Она покачала головой.

– Какое вкусное печенье!

– Еще бы, когда целый день не ешь, – вздохнул он. – Ты бы сделала сегодня ужин пораньше, – обратился он к мисс Джексон, – а то она съест саму себя вместе с печеньем, только мы отвернемся.

– Да, сэр. Я пойду приготовлю ей гостевую комнату. А что с одеждой? Где ее чемодан?

– Нету, тот тип ничего не принес. Сегодня пусть спит в чем есть. Завтра съездишь в город и все купишь.

– Я? – Мисс Джексон была в ужасе.

– Кого-то надо принести в жертву, – съязвил он. – А я босс.

Мисс Джексон поджала губы.

– Я ничего не понимаю в детских вещах.

– Отведи ее в магазин миссис Дональдсон, – подсказал он. – Кинг Ропер с Элизой одевают там свою дочку с головы до ног. Правда, Кинг стонет от цен, но нас это волнует не больше, чем его.

– Да, сэр. – Она собралась уходить.

– Кстати, где газета? – спросил он. Еженедельник приходил по средам с утра. – Хочу посмотреть, что там…

Мисс Джексон переминалась с ноги на ногу и гримасничала.

– Ну, я не хотела вас расстраивать…

Он поднял брови.

– Как это газета может меня расстроить? Давай сюда!

– Ну ладно, раз вы так хотите. – Она прошлепала к дальнему столу и вынула из ящика газету. – Пожалуйста, босс. А я пойду, с вашего позволения, пока вы не взорвались.

Она вышла. Сара прихватила еще пару печений, а Блейк замер, уставившись на первую страницу. На него смотрело лицо, которое столько лет преследовало его.

«Писательница Мередит Кэлхаун дает автографы в „Книжном уголке“ Бейкера», – сообщал заголовок, а под ним красовалась ее фотография.

С острой тоской вглядывался он в портрет.

Тощая невзрачная женщина, которую он оскорбил, не имела ничего общего с этой дивой. Каштановые волосы, забранные в элегантный шиньон, оставляли открытым лицо, которое могло бы украсить обложку журнала: ясные серые глаза, удлиненные черты лица, макияж тонко подчеркивает природные достоинства. В светлом жакете и пастельного цвета блузке она была очаровательна. Более чем очаровательна. Она была нежной, теплой и нетронутой в свои двадцать пять лет. Сейчас ей как раз столько.

Блейк отложил газету; он и так все знал о взлете ее судьбы и о последней книге, «Выбор», – там описано, как мужчина и женщина пытаются управиться одновременно с карьерой, браком и детьми. Он ее прочел, как вообще тайком читал все ее книги, отыскивая в них следы прошлого, ища хоть намек, что вражды больше нет. Но она похоронила все чувства к нему, в ее героях он не мог отыскать ни единого штриха, напоминающего о нем. Будто предвидела, что он будет искать, и попрятала все, что могло бы выдать скрытые чувства. Он не знал, что Сара Джейн стоит рядом.

– Красивая леди, – сказала Сара. Она вытянула шею и выбрала из текста под фотографией слово. – К… н… и… книга, – гордо произнесла она.

– Верно. А теперь это, – он указал на имя.

– М… р… Морковка, – сказала она. Он чуть улыбнулся.

– Мередит, так ее зовут. Она писательница.

– У меня есть «Три медведя». Это она написала?

– Нет. Она пишет для больших девочек. Кончай есть печенье и иди смотреть телевизор.

– Я люблю «Мистер Роджер и улица Сезам».

– Что-о?

– По телевизору показывают.

– А-а. Ну иди включай.

Блейк вышел из комнаты, не тронув кофе. А зря: пока он звонил из холла, Сара Джейн попыталась налить себе уже остывший напиток из большого серебряного кофейника. Ее крик заставил Блейка бросить трубку на полуслове.

Она облилась кофе и пронзительно визжала. Промокла не только она: ковер и часть дивана были забрызганы, а на подносе стояла темная лужа в дюйм глубиной.

– Я же говорил тебе: нельзя пить кофе! – сказал он, наклоняясь проверить, не обожглась ли она. Слава Богу, нет, только испугалась.

– А мне захотелось, – сквозь слезы с трудом произнесла она. – Мое нарядное платье испорчено.

– Придется не только платье переменить, – назидательно сказал он, резко перекинул ее через колено и шлепнул. – Если я сказал: нет – значит, нет! Понимаешь меня, Сара Джейн Донован?

Она так удивилась, что перестала плакать. Осторожно посмотрела на него.

– Теперь меня так зовут?

– Тебя всегда так звали. Ты – Донован. Это твой дом.

– Я люблю кофе, – нерешительно сказала она.

– А я сказал, ты его больше пить не будешь, – напомнил он.

– Ладно. – Она глубоко вздохнула. Потом подняла кофейник и поставила на поднос. – Я сейчас уберу. Мама велела мне всегда убирать за собой.

– С этим тебе не справиться, стручок. И один Бог знает, что мы на тебя наденем, пока твои вещи будут в стирке.

Вошла мисс Джексон и обеими руками прикрыла рот.

– Святые угодники!

– Полотенца, живо, – приказал Блейк. Причитая, она вышла из комнаты. Вскоре порядок был наведен, Сара Джейн обмотана полотенцами наподобие платья, ее вещи выстираны и развешены для просушки. Блейк ушел в кабинет и закрыл дверь, бессовестно бросив мисс Джексон управляться с Сарой, пока он передохнет в тишине. Он чувствовал, что дальше все труднее будет сыскать в доме и в жизни спокойное местечко.

Блейк вовсе не был уверен, что ему нравится быть отцом. Это совершенно незнакомый вид деятельности, а дочь, видно, унаследовала силу воли и упрямство отца. Хотя совсем еще пигалица. Мисс Джексон разбирается в детях не больше его, отсюда помощи не жди. Но отсылать девочку в школу-интернат он считал неправильным. Он знал, что значит быть одиноким, нежеланным, к тому же не слишком привлекательным внешне. Он чувствовал некое родство с девочкой и не хотел выталкивать ее из своей жизни. С другой стороны, как, к чертям, он будет с ней жить?

Но помимо этой проблемы была еще одна, поновее. Согласно статье в газете, Мередит Кэлхаун приезжает в Джекс-Корнер на целый месяц. За такое время Блейк, конечно же, увидится с ней, и со смешанным чувством он ждал, что откроются старые раны. Чувствует ли она то же или, при теперешней славе и богатстве, даже память о нем оставила в прошлом?.. Все равно он хочет с ней встретиться. Даже если она по-прежнему его ненавидит.