Самовар - Страница 35

лей, ни фига было лопасти не зафлюгировать, потеряно управление.

Падая внутри машины и вместе с ней, Юра сумел долезть открыть заднюю створку и пополз, как муха по булавке, в воздухе по хвостовой трубе к вставшему стабилизирующему винту, его вращало вместе с хвостом, гладкий заклепанный металл уходил из-под него вбок, а он цеплялся, влеплялся в него, стремясь выбраться за черту свистящего сверкающего круга работающих лопастей внизу и тогда оттолкнуться, вращение добавит, стряхнет в сторону, но его стряхнуло чуть раньше, винт рубанул, подбросил, добавил и откинул прочь.

В шоке первых секунд не ощутив боли, он сумел ошметками руки выдернуть кольцо парашюта. Боль пришла с ударом приземления – ад, который не передашь, по сравнению с которым смерть – рай.

Дело было над тайгой. Через час штурман и борт-техник нашли его – рядом. Он был уже без сознания. Ужаснувшись, они наложили жгуты и посильно перевязали – не спасти, конечно, но чтоб хоть что-то сделать, не смотреть же так. Через полсуток дым их костра нашел в розыске вертолет из полка. Поскольку Юра все еще дышал, его тем же бортом с аэродрома, в сопровождении младшего полкового врача, доставили в окружной госпиталь.

Жене с дочерью сообщили, как он понимает, что – погиб, не спасли; а хоронили закрытый гроб, что у военных летчиков вполне в порядке вещей. Вышли вы – за обычных, не гуляк, не монахов, думали – лейтенантов, вышло – за космонавтов. – И вот я здесь, господа! – закончил он по прибытии знакомство палаты со своей эпопеей.

Фраза эта пошла гулять с фильма Мичман Панин, где играл совсем молодой красавец Тихонов. В конце пятидесятых его крутили до дыр во всех гарнизонных клубах. Удравший с царского броненосца в Бресте по революционной надобности мичман, тайный большевик, по партийному приказу возвращается на корабль – партии нужны свои люди на флоте. Грядет трибунал, предваряемый судом офицерской чести. Добрый командир с намекающим прищуром снабжает обаяшку-дезертира бульварными романами. И на суде он, к зависти и стону всей кают-компании, излагает сногсшибательную историю со слов: Роковой случай завел меня в игорный дом!… – через гору золота, дворцы, оргии, хищных красавиц, неверных друзей и мошенников, разорение, нищету, горе – до рыдающей концовки: Тяжелым трудом скопил я денег на возвращение с повинной головой в родную офицерскую семью… И вот я здесь, господа! Аплодисменты, снисхождение, разжалован в матросы [].

Завершая этот рассказ, Юра – уже Гагарин – верил, что скоро его подлечат, отправят домой с пенсией, жена его заберет отсюда, с дочкой он увидится. Сокрушался, что, трезво рассуждая, жене он такой, конечно, ни к чему, молодая еще женщина, так что жить ему, видимо, придется с матерью, вот ей обуза…
– 4 -

Мы хохочем. Чех подвизгивает, Каведе подхрюкивает, Старик подкашливает. Нет, есть в жизни веселье!

По радио какие-то большие умники, гуманисты и политики, рассуждают о Чечне. Голоса пикейных жилетов исполнены сердечной мудрости и государственной ответственности.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com