Самое главное: о русской литературе XX века - Страница 11

Еще целый ряд наблюдений и формулировок, восходящих к неопубликованному реферату Коневского, можно найти в его посмертно напечатанной статье «Мистическое чувство в русской лирике». Здесь, сравнивая Баратынского с Пушкиным и Тютчевым, Коневской писал, что автор «Недоноска» «представляет в ходе русской лирической мысли многозначительный образец такого миропонимания, которое под гнетом рассуждений не находит ничего кроме ничтожества и непроницаемости в природной жизни человека и мира, так что в усилии мысли и воли оно устремляется с одной стороны к величию пустоты, с другой – неизведанным и необычным способам проникновения в тайны, к опытам сомнительных ведений и чудодейств, ядовитых опьянений и восхищений» [62].

В середине 1930-х гг. с поэзией Баратынского сопоставил стихи самого Коневского Николай Степанов: «От Баратынского у Коневского подчеркнутая точность словоупотребления и образа, сочетающаяся с некоторой риторичностью стиха <…> Точно также и словарь Коневского <…> восходит к стихам Баратынского» [63]. Эти наблюдения были развиты А. В. Лавровым: «Баратынский чрезвычайно близок Коневскому в равной мере как содержанием и тональностью поэтических медитаций, так и самим творческим методом, в котором главенствующую роль играло рефлектирующее начало <…> Как и для Баратынского, поэтическое слово значимо для Коневского прежде всего в силу своей способности быть вместилищем мысли и формой ее развития и углубления» [64].

Новый этап в изучении и понимании творчества Баратынского начался, когда в литературу пришли русские младосимволисты. Но это тема для еще не написанной статьи.

[1] Винокур Г. Баратынский и символисты // К 200-летию Боратынского. Сборник материалов международной научной конференции, состоявшейся 21–23 февраля 2002 г. (Москва – Мураново). М., 2002. С. 32.

[2] Коневской И. Судьба Баратынского в истории русской поэзии // РГАЛИ. Ф. № 259, оп. № 3. Ед. хр. № 12. См., например, даже в статье 1891 г. близкого к модернистам Петра Перцова: «Стих у него гораздо бледнее и прозаичнее, чем у многих его современников<…><Д>ля нас он уже окончательно архаичен, и при теперешнем блестящем развитии русского стиха мало кто захочет обратиться к поэтам прежнего времени» (цит. по: Перцов П. Литературные воспоминания 1890–1902 гг., М. 2002. С. 11).

[3] Березин Александр [Миропольский А.]. Одинокий труд. Статья и стихи. М., 1899. С. 4.

[4] Гиппиус З. Златоцвет // Гиппиус З. Зеркала. Вторая книга рассказов. СПб., 1898. С. 380.

[5] Там же. С. 381.

[6] Мережковский Д. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы. СПб., 1893. С. 91.

[7] Бальмонт К. Мыслящее сердце (Баратынский) (1925) // Литературная учеба. 1982. С. 195. Предполагая, что мироощущение, как и взгляд на поэзию «Ззолотого века» у старших русских модернистов, в целом, сложились уже в начале их поприща, мы здесь и далее будем цитировать высказывания символистов первой волны о Баратынском 1890-х, 1900-х, 1910-х и даже 1920-х гг. При этом, в каждом конкретном случае мы постараемся показывать, какую эволюцию претерпевали взгляды того или иного автора-модерниста на творчество автора «Сумерек».

[8] Брюсов В. Я. Мировоззрение Баратынского (1898) // Брюсов В. Я. Ремесло поэта. Статьи о русской поэзии. М., 1981. С. 220, 223. Ср. с уточняющим эту характеристику позднейшим суждением Брюсова: «поэт одновременно и страстно чувствует и смело мыслит (пример: Баратынский)» (Брюсов В. Я. Далекие и близкие. Статьи и заметки о русских поэтах от Тютчева до наших дней. М., 912. С. 206).

[9] Гиппиус З. Собрание стихов. 1889–1903 г. Кн. 1, М., 1904. С. II.

[10] Брюсов В. Я. К столетию со дня рождения Е. А. Баратынского // Русский архив. Кн. 1. № 4. 1900. С. 553.

[11] …Литературные чтения. Баратынский. – Достоевский. – Гаршин. – Некрасов. – Лермонтов. – Лев Толстой. СПб., 1891. С. 13.

[12] Перцов П. Литературные воспоминания 1890–1902 гг. С. 158.

[13] Брюсов В. Я. Мировоззрение Баратынского (1898). С. 224.

[14] Бальмонт К. Мыслящее сердце (Баратынский). С. 193.

[15] Литературное наследство, Т. 98. Валерий Брюсов и его корреспонденты. Кн. 1. М., 1991. С. 754.

[16] Пяст В. Валерий Брюсов // Книга о русских поэтах последнего десятилетия. СПб., <1909>. С. 75–76.

[17] Чулков Г. Дымный ладан // О Федоре Сологубе. Статьи и заметки. СПб., 1911. С. 202. О Сологубе и Баратынском ср. в заметке Димитрия Крючкова «Воскресающий»: «В сердце Боратынского звенело много родных нам струн – мысль о смерти, как разрешении загадок, начале подлинной жизни, роднит его с поэзией наших дней, с Ив. Коневским, Ф. Сологубом, А. Блоком и иными» (Лукоморье. 1916. № 4. 23 января. С. 15).

[18] Архиппов Е. Грааль печали (Лирика Е. А. Боратынского) // Жатва. 1914. Кн. V. С. 263.

[19] Цит. по: Клинг О. А. Брюсов: через эксперимент к «неоклассике» // Связь времен. Проблемы преемственности в русской литературе конца ХIХ – начала ХХ в., М., 1992. С. 275.

[20] В стихах и статьях Минского выявить отсылок к Баратынскому нам не удалось.

[21] Мережковский Д. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы. С. 91.

[22] Мережковский Д. Вечные спутники. М., 1911. С. 302. Подразумевается стихотворение Баратынского «Последний поэт».

[23] Крайний Антон <Гиппиус З.> Литературный дневник (1899–1907). СПб., 1908. С. 387.

[24] Бальмонт К. Горные вершины. Сборник статей. Кн. I, М., 1904. С. 61.

[25] Там же, с. 73–74. См. возражения Брюсова на это суждение Бальмонта: Литературное наследство. Т. 98. Валерий Брюсов и его корреспонденты. Кн. 1. С. 96.

[26] Бальмонт К. Горные вершины. Сборник статей. Кн. I. С. 101.

[27] Гиппиус Вл. Пушкин и христианство. Пг., 1915. С. 18.

[28] Волынский А. Современная русская поэзия // Северные цветы на 1901 год, собранные издательством «Скорпион. М., 1901. С. 229.

[29] Литературное наследство. Т. 98. Валерий Брюсов и его корреспонденты. Кн. 1. С. 650. Цитируем черновик. В окончательный текст письма эта фраза не вошла. С. И. Гиндин соотнес ее со следующим фрагментом из Первого послания к Коринфянам: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (Там же. С. 790).

[30] Там же. С. 713.

[31] Брюсов В. Дневники. 1891–1910. М., 1927. С. 49.

[32] Литературное наследство. Т. 85. Валерий Брюсов. М., 1976. С. 763.

[33] Там же. С. 84.

[34] Брюсов В. Tertia vigilia. Книга новых стихов. М., 1900. С. <3>.

[35] Литературное наследство. Т. 98. Валерий Брюсов и его корреспонденты. С. 402.

[36] Там же. С. 89.

[37] Коневской И. Мистическое чувство в русской лирике // Коневской И. Стихи и проза. Посмертное собрание сочинений. М., 1904. С. 210.

[38] В 1895 г. Брюсов предпослал эпиграф из «Недоноска» своему стихотворению «Мучительный дар».

[39] Кроме Брюсова, из старших символистов в список таких вкладчиков можно записать разве что Д. В. Философова, в статье «Соседи Пушкина по селу Михайловскому (к открытию пушкинской колонии)» (1912) рассказавшего о взаимоотношениях Баратынского с А. Н. Кренициным (Философов Д. Старое и новое. Сборник статей по вопросам литературы и искусства. М., 1912. С. 133–134). О Брюсове как исследователе Баратынского см. также очень хороший и до сих пор не утерявший научной ценности очерк: Тиханчева Е. Брюсов о русских поэтах ХIХ века. Ереван, 1973. С. 46–81.

[40] Брюсов В. О собрании сочинений Е. А. Баратынского // Русский архив. 1899. № 11. С. 437.

[41] Там же. С. 440.

[42] Там же. С. 446. Ср. в «Мировоззрении Баратынского»: «“Сумерки” стоят на рубеже в жизни Баратынского, они знаменуют собой его переход к новому мировоззрению, его возвращение к вере» (Брюсов В. Мировоззрение Баратынского (1898). С. 225).