Сакральный футбол - Страница 31

– Книги, что я вам дал, прочли? По даосской тантре?

– Я подробно их изучаю. Чтение, конечно, интересное, – улыбнулась она. – Интересно все же, какое я отношение к этому имею? Мужа хотите мне такого найти? Продвинутого?

– Не мое занятие – искать мужей. Они сами находятся, если судьба к этому располагает. И если у женщины есть магнетизм. У меня, Вероника, совершенно другие цели – они, возможно, довольно прагматичные. Для начала хочу вас обеспечить работой, просто встроить в проект. Но работа может вам помочь еще в каких-то аспектах, разобраться с теми наслоениями, что внутри вас… Для чего была дана эта ситуация с падением? На что вас хотели нацелить таким образом? Ясно, что на какую-то внутреннюю работу. Какую? Вот что главное. В этом во всем надо разбираться.

Берестов выразительно посмотрел на Веронику.

– Но вот на тантру вы меня нацеливаете для чего? – поинтересовалась Вероника, – Ведь не просто потому, что есть такое рабочее место?

– Не только поэтому, нет. Вы мне вот скажите, простите за нахальство: а как получилось, что вы в 32 года ни разу не были замужем? При такой весьма примечательной внешности.

Вероника смутилась.

– Так сложилось… Не встретила еще человека.

Берестов пристально смотрел на нее.

– Так не бывает, Вероника. Ведь варианты у вас были. Но потом что-то происходило… Так ведь?

Вероника покраснела. Потом глухо проговорила:

– Вы меня простите. Мне не хочется говорить на эту тему.

– Понимаю, понимаю. Больше не буду. Но книжечки вы пока читайте, хорошо?

Вероника кивнула.

– Сейчас подойдет один человек, – продолжал Берестов. – Я хочу вас с ним познакомить. Он футбольный тренер. Это в каком-то роде мой ученик. Я ему помогаю в одном деле. Очень, я бы сказал, масштабном. С этаким… существенным удельным весом по значимости.

– Футбольный тренер? Вы и в прошлый раз меня про футбол спрашивали. Ага… Связь улавливается. Хотя я и футбол вещи несовместные. Но тантра? При чем тут даосская тантра? Я слышала, что есть женский футбол. Он тренирует женщин?

В этот момент запиликал звонок. Это пришел Маранов. Михаил Георгиевич накинул куртку и пошел открывать ему ворота. Новенький «Мицубиси» Маранова мощно вкатился в небольшой дворик. Андрей отрастил волосы почти до плеч, был в кожаной куртке. Весь заведенный, горячий, крепкий, упругий. Михаил Георгиевич не удержался и похлопал его плечу, потрогал набухший бицепс.

– Вот это да! Набираем форму, Андрей? Очень хорошо! Рад видеть!

– Взаимно, Михаил Георгиевич! Постоянно вы мне приходите на ум: вопросов столько, что не успеваю охватить. Есть вопросы сложные… Представляю, как бы их решали вы.

– Разберемся, Андрей. Время еще есть. Проходите… У меня тут гостья. Хотел вас познакомить.

Войдя в комнату, Маранов тут же наткнулся на направленный на него цепкий женский взгляд. Лицо женщины показалось сразу ему знакомым. Однако он не придал этому значения – мало ли где он мог ее видеть?

– Знакомьтесь: Сергей. Вероника, – представил их друг другу Михаил Георгиевич.

Вероника привстала, пожала руку, внимательно глядя Маранову в глаза.

Они сели. Берестов начал разливать чай.

– Фирменный ваш? Улун? 324 дробь 8? – пошутил Маранов.

– Именно, – сказал Михаил Георгиевич, разливая чай. – Вот свежий. Только что с Ориона привезли. В тарелке, через окно доставили. У них там очень хорошие чаи выращивают.

– О-о… как бы я хотел на плантациях поработать у них. Хотя бы роботом! – пошутил Маранов. – Может быть, научился бы растворяться в одном мире, проявляться в другом.

– Лучше проявляться сразу во многих мирах, – подхватил шутливый разговор Михаил Георгиевич. – Больше обзор – больше сознание.

– А у них какое сознание? – спросила Вероника, подстраиваясь под эту волну.

– О-о!.. Ну как вы думаете, какое может быть сознание у существ, у которых самый высокий дух нашей планеты входит только в их низшую ложу? – вдруг на полном серьезе заговорил Берестов. – У них сознание галактическое. Им надо расширять сеть освоенных космических тел.

– Михаил Георгиевич, а вы что… у них там бывали? – спросила Вероника очень серьезно.

Берестов рассмеялся:

– Да постоянно там околачиваюсь, – отшутился Берестов. – У меня там жена, дети. А на Арктуре еще две.

– И тоже дети, – засмеялся Маранов. – Восьмикрылые, в гуттаперчевых таких шапочках.

– Не ожидала, Михаил Георгиевич, что вы такой, однако, ветреный, – засмеялась и Вероника. – Стало быть, вы тоже участвуете в заселении Космоса.

Тут они рассмеялись все втроем.

– Однако давайте к делу, – прервал шутливый разговор Михаил Георгиевич. – У нас Андрей Викторович очень занятой человек. Он создает новую команду, и перед нею стоят отчаянно-важные задачи. Эта команда должна одержать ряд побед, которые должны нашему народу, так сказать, доставить удовольствие и удовлетворение, вдохновить его на трудовые и прочие подвиги.

Но тут он заметил, что Вероника как-то странно смотрит на Маранова, а тот на нее… И тут она сказала нечто странное:

– Скажите, Андрей… А вам тот длинный, рыжий… девятый номер… Он сильно тогда ногу подбил? В Зауральске тогда, летом. Я видела, что вы лежали целую минуту. Даже переживала за вас.

Маранов взглянул на нее несколько ошеломленным взглядом. Чего-то такого он и ожидал. Не мог Михаил Георгиевич его вызвать просто так. Он встал, нащупал в кармане сигареты.

– Можно, я пойду, перекурю немного. Гнал машину, немного завелся.

– Конечно, конечно, – отвечал Михаил Георгиевич, с любопытством наблюдая происходящее.

Маранов же, стоя на крыльце, пытался понять, что за логику выстраивает Михаил Георгиевич. Он догадывался, что тут замешано нечто запредельное. И вдруг он понял! Он вдруг понял, на кого похожа эта женщина. Это была та самая, из сна про самолет. Это она просила его не пускать ее, не давать ей прыгнуть. Но она прыгнула.

– Боже, так это парашютистка! Но ведь то был сон! А тут она сидит – живая, реальная!

Поняв это, он вбежал в дом. Вероника стояла вполоборота к окну и пила чай с чашечки. Он подошел совсем близко к ней, взглянул на нее в упор изучающим взглядом. Чашечка задрожала в ее руке, и она быстро поставила ее на стол. Она сперва даже не могла выдержать этого взгляда, но собралась, и тоже молча стала глядеть ему прямо в глаза. Так продолжалось почти минуту, и за это время что-то между ними произошло… Нечто очень древнее, невыносимо давнее проснулось и соединило их безо всяких слов.

Они вдруг отвернулись друг от друга и сели на свои стулья.

– Ты сюда на электричке приехала? – вдруг заговорил с ней на «ты» Маранов.

– Да. На электричке.

– Потом обратно в Москву едешь?

– Да. Хочешь подвезти?

– Если ты не против.

– Я не против.

Михаил Георгиевич молча наблюдал эту сцену и никак не вмешивался. Затем он встал и включил музыку. Это была какая-то психоделическая, рассеянная электронная пульсация, наполнена прозрачными переливами.

– Скажите все же, а какая роль у Вероники?

– Связь с женщинами.

– Какими женщинами?

– Тантристками. Их надо искать и готовить уже сейчас. Через полгода их надо будет познакомить с вашими бойцами. И соединить, так сказать. Вы же знаете, это могучий источник энергии. Без него не получится. Даже на уровне простой физиологии тут все очевидно: здоровые молодые мужчины должны иметь женщин. А цель понятная: бойцы должны получить дополнительный стимул и к борьбе, и к работе. Особенно эти женщины будут нужны на финальной стадии. Там от них, возможно, будет зависеть процентов 30 успеха.

Некоторое время Маранов и Вероника переваривали сказанное. Потом Вероника произнесла:

– Это то есть… Как женщины гладиаторов?

– Именно! Сравнение корректное. Но там была только физиология, а тут необходимо, так сказать, и энергетическое взаимодействие, причем выстроенное с пониманием сути мужской и женской сексуальности. Нужен уровень алхимических превращений, способность к овладению этими тайнами. Потому нужны особенные женщины. А мужчин также придется готовить. Но я скажу, Вероника… Поверьте, вам также нужны будут эти знания.