Сакральный футбол - Страница 29

Падин в задумчивости, автоматически сел на стул… У него в голове возникло представление, что его втягивают в нечто гнусное, что это провокация Гордина. Но он был уверен в Звонареве. Не могло этого быть… Но если то, что сказал фээсбэшник, правда… Тогда это просто редкая удача. Футбол тогда будет лишь подспорьем, но каким! Шансы свалить команду Гордина выросли бы неизмеримо.

Звонарев встал и подошел в Падину.

– Виталий сказал, что есть первые копии. Мы покажем вам.

– Хорошо, положим, – Падин успокоился, сел на место. – А почему вы именно мне об этом сообщили? Насчет меня какие идеи?

– Создается некий узкий круг, Сергей Валерьевич. В этом кругу есть и высокопоставленные военные. Этот узкий круг рассматривает разные варианты проведения президентской компании. Разных кандидатов. Вашу кандидатуру этот круг рассматривает как одну из возможных…

Падин этого именно и ожидал. Он допускал возможность такого хода событий.

– А свою кандидатуру не рассматриваете? – деликатно поинтересовался он. – В глазах народа вы – несостоявшийся правильный премьер. – Иллюзиями не живу, – отвечал Звонарев. – Трезвым надо быть… Харизмы нету и не будет. Мне бесполезно. Вы – другое дело.

Вдруг Юдин приблизился лоб в лоб к Падину.

– Нам нужно ваше согласие. Вы готовы дать его прямо теперь? – спросил он. – Согласие баллотироваться через полтора года?

Падин задумался.

В дверь постучали. Юрьев направился к ней, чтобы открыть. В этот момент Юдин и генерал быстро переместились в соседнюю комнату. Звонарев отошел к окну.

Когда Юрьев отворил дверь, то за нею обнаружились два человека: журналист 5-го телеканала и еще один человек, неизвестный.

– Что вам угодно? – спросил Юрьев.

– У меня есть задание от 27-го канала, – произнес журналист, показывая удостоверение. – Вопросы к господину Звонареву. По поводу текущей экономической политики.

– А этот товарищ тоже… с канала? – поинтересовался Звонарев.

– Да. Это наш редактор. Фетисов Игорь Семенович.

– Редактор… Хорошо. Хорошо… Ожидайте меня через десять минут на втором этаже, в холле.

– Спасибо, спасибо, – начал расшаркиваться журналист, а его спутник быстро и незаметно зыркнул глазами по комнате, зафиксировав внимание на Падине и, по-видимому, на отсутствии спиртного и чая на столиках, а также кого-либо из охраны и обслуги.

Дверь закрылась. Юрьев вопросительно посмотрел на Звонарева. Из внутренней комнаты вышли Юдин и генерал.

– Второй – шпик, – коротко отрезал Звонарев.

– Определенно, – отметил Юдин. – Нету никакой официальной информации, что эта комната закреплена за вами. Чистой воды наводка. Кому-то стало интересно, почему тут не работают камеры.

– А почему не работают? – спросил Падин.

– Питерское отделение сняло на профилактику. Есть такая бумага.

– О-о, это мутновато… Отсюда и подозрения.

– Может, не стоило здесь? – задумчиво сказал Юрьев.

– Да ничего… Ничего. Прослушки тут нет. Ну, доложит: Падин встретился со Звонаревым. И что такого? Старые партнеры… Главное, что меня и генерала не видели, – отметил Юдин.

– Давайте заканчивать. Я предлагаю провести новую встречу, – обратился Звонарев к Падину. – В более укромном месте.

– Та-а-ак, Валентин Леонидович… В заговор меня втягиваете! – улыбаясь, заметил Падин.

– Втягиваем, Сергей Валерьевич. Нам ли не знать ваше отношение к Гордину, – улыбнулся в ответ Звонарев. – И про ваши амбиции тоже знаем. Однако программу в любом случае надо будет принимать совместно.

– Мы ждем ответа, – сверлил Падина взглядом фээсбэшник.

– Ответ положительный, – коротко отрезал Падин.

Повисла пауза. Звонарев с гэбистом переглянулись.

– Надо встречаться, – тут же стал рубить фразы Звонарев. – Программу надо обговаривать. Шаги надо обдумывать. Почву готовить.

– Я не скрою, Валентин Леонидович, – заметил Падин. – Чье-чье, но ваше доверие… оно для меня очень ценно. Вы человек крепкий и понятный мне. Втихую, за спиной, игр не вели. Давайте попробуем. У меня, возможно, тоже будут кое-какие заготовки. И возможно, понадобится участие доверенных людей из органов тоже. Я по мелочи не играю, как вы знаете.

Падин выразительно посмотрел на Юдина. Ему нравился этот жесткий, конкретный офицер. Он угадывал в нем однозначную военно-патриотическую выделку.

– Мы знаем, что вы играете по-крупному. Потому и готовы поставить на вас, – улыбнулся Звонарев. – Про заготовки расскажете?

– Возможно. Назначайте новую встречу. Я приеду.

– Надо расходиться. Сейчас начнется новое сессионное заседание, – заметил Юрьев.

Они сидели на скамейке у Патриарших уже полчаса. Все главное Андрей уже рассказал учителю. Было ясно, что Берестов очень заинтересовался этим проектом. Он слушал Андрея со все возраставшим вниманием, и лицо его становилось все серьезнее и озабоченней. Выслушав, он некоторое время молчал. Затем спросил:

– А вы для чего меня посвятили в это дело? Вы как видите мое участие в нем?

– Мне без вашей поддержки не осилить. Я чувствую, что тут все выйдет на такие уровни… Мне не понять, не схватить. Это же не просто футбол.

– Вот! Вы совершенно правы. Футбол тут далеко не все. Это просто центральная точка мандалы. Точка центрирования процесса.

– Я помню. Закон мандалы. Алгоритм развития любого плода.

– Не только плода. Любой энергоинформационной системы, тяготеющей к сферической форме. Так вот. В данном случае футбольный чемпионат работает как зачин, чтобы эгрегоры наций перевести в некий особый режим. Этакого крайнего напряжения. Я ведь вам рассказывал про движение эгрегоров…

– Я Падину частично про это говорил. Пока не схватывает.

Михаил Георгиевич помолчал, подумал, затем заговорил:

– Всему свое время. Вы правильно сделали, что рассказали про этот проект. Это очень важно. Очень похоже, что тут заваривается нечто весьма масштабное. А вы выступаете как некий концентратор процесса. Похоже, что некто там (он показал наверх) выводит вас в зону особой ответственности. Если вы сможете осуществить задачу, вы сможете сильно подрасти как эволюционирующая сущность. Это очень ответственный момент для вас. Я рад, что так получается…

– Если бы вы не работали со мной, вряд ли я оказался в этой точке…

– Не знаю. Об этом ничего не знаю. Но давайте поразмышляем пока на простом низовом уровне. Вопрос первый. Почему Падин хочет сместить Гордина и его команду? Как вы думаете?

– Обычный вариант. Жажда власти. Самореализация.

– Это правильно. Но это не все. Падин – потенциально человек второй варны… Ему уже тесно в рамках третьей. Его материальное уже перестает удовлетворять. В нем пробуждается новый человек и зовет его; но Падин, заметьте, не уходит в питие или спортивный секс. Потом… Это единственный человек из тех, кто наверху, у которого чисто русские корни. Надо признать, что идея с футболом – это гениальная идея! Это трамплин, который в момент может вознести его наверх. Без всяких долгих политических мытарств, без баталий, без тысяч поездок и встреч с избирателями. В случае выигрыша команды он просто проходит сразу в дамки. И все! Гордину делает моментальный мат. У Гордина в случае выхода Падина на выборы в ранге триумфатора чемпионата мира будет только один шанс: нарушить все законы. Распустить Думу. Ввести войска, все запретить; сказать, что все фальсификация, и так далее. Но это будет грозить ему политической смертью. Тогда придется бежать на поклон к Западу. Он не настолько глуп, чтобы этого не понимать.

Михаил Георгиевич по давней привычке начал ерошить свою седую шевелюру. Так он делал всегда, когда ему нужно было на чем-то сосредоточиться.

– Но главный вопрос состоит в том, кто стоит за ним.

– Как? Вы полагаете, что он не самодостаточен? Что он под кем-то?